Новая страница 1

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Куцурова Лиана Захаровна

Адвокатура Российской Федерации как

институт обеспечения реализации и защиты

конституционных прав и свобод человека и

гражданина (теория, практика и

перспективы)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.02

Санкт-Петербург - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

Санкт-Петербургский Гуманитарный университет профсоюзов

На правах рукописи

КУЦУРОВА Лиана Захаровна

АДВОКАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КАК ИНСТИТУТ ОБЕСПЕЧЕНИЯ РЕАЛИЗАЦИИ И ЗАЩИТЫ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА (теория, практика и перспективы)

Специальность 12.00.02-Конституционное право; муниципальное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Санкт-Петербург 2005

Работа выполнена на кафедре государственного права Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов

НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист РФ Глущенко Петр Петрович

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ доктор юридических наук, профессор,

заслуженный работник Высшей школы РФ Лойт Хиллар Хариевич

кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ Семеняко Евгений Васильевич

ВЕДУЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ Санкт-Петербургский юридический

институт Генеральной прокуратуры Российской Федерации

Защита состоится 27 мая 2005 г. в 15⁰0 ^часов ^на заседании диссерта-
ционного Совета К 602.004.02 при Санкт-Петербургском Гуманитарном
университете профсоюзов по адресу: 192238, Санкт-Петербург, ул. Фучи
ка д. 15, ауд._____ .

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов по адресу: 192238, Санкт-Петербург, ул. Фучика д. 15.

Автореферат разослан «______ » апреля 2005 г.

Ученый секретарь диссертационного Совета, кандидат юридических наук, доктор исторических наук, профессор

Б.П. Белозеров

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Современный этап реформирования государственной правовой системы и государственного механизма обеспечения реализации правовых норм характеризуется принятием реальных мер для совершенствования правового государства и переосмыслением содержания и сущности правовых, экономических, социальных и морально-этических ценностей.

Одним из основных направлений (ориентиров) развития отечественной правовой системы провозглашен приоритет личности человека и гражданина, их прав и свобод, нашедших свое закрепление в статье 2 Конституции Российской Федерации. Вместе с тем, формальное провозглашение прав и свобод личности не имеет практической значимости без наличия цельного и эффективного механизма обеспечивающего возможность их реализации. Защита прав и свобод граждан возможна, лишь при наличии развитой системы конституционно-правовых гарантий.

Конституция Российской Федерации содержит необходимый с точки зрения международной правоприменительной и правозащитной практики перечень процессуальных и иных гарантий и принц ипов обеспечения правового статуса личности. В числе наиболее важных гарантий находятся право на: равенство перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ); индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления (ст. 33 Конституции РФ); самооборону (ст. 45 Конституции РФ); судебную защиту и на обращение в правозащитные межгосударственные органы (ст. 46 Конституции РФ); получение квалифицированной юридической помощи, в том числе право на пользование услугами адвоката (ст. 48 Конституции РФ); возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53 Конституции РФ); вынесение законных и обоснованных решений, определений и иных постановлений.¹

Акцентируя внимание на актуальности темы диссертационного исследования, особо следует подчеркнуть, что проблема реализации конституционных прав и свобод, в том числе права на юридическую помощь носит не только правовой, но и политический, экономический, социальный, международный характер. При этом главным началом российской правовой системы является создание надежного механизма правовой защиты, без которого невозможна реализация гражданами конституционных прав и свобод. Именно поэтому конституционное право на юридическую помощь нуждается во всестороннем научном исследовании. Это тем более необходимо потому, что современная правовая ситуация в Российской Федерации представляет существенный разрыв между закрепленными в

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении».

Конституции, федеральных законах, иных правовых страны основополагающими правовыми принципами, и реальной действительностью. Этот разрыв очевиден и в правовом положении отечественной адвокатуры, ее деятельности. Причем этот разрыв в полной мере не смогли устранить до настоящего времени ни новое законодательство об адвокатуре и адвокатской деятельности, ни государственные реформы в сфере судопроизводства и механизма организации исполнения полномочий органами исполнительной власти, ибо, противопоставляя себя правовому произволу различных государственных структур, адвокатура никогда не обладала среди них надлежащим авторитетом. Тем не менее, адвокатура, бесспорно, является, или, по крайней мере, должна являться составной частью реального механизма обеспечения бесконфликтного взаимодействия между гражданином, обществом и государством. Российской адвокатуре, с учетом ее конституционно-правового статуса, и места в формировании правового государства, отводится особая роль, предопределяющая актуальность и важность темы диссертационного исследования. Роль адвокатуры состоит в жизненной необходимости в условиях развитой демократической системы иметь независимый от государственных властей институт профессиональных защитников - юристов, оказывающих квалифицированную юридическую помощь нуждающимся в ней лицам, защищать их с использованием правовых средств от произвола законодательной, исполнительной и судебной власти.

Единственным независимым общественным институтом, препятствующим произволу, допускаемому субъектами государственной власти или местного самоуправления, в условиях развития демократических начал правового государства, может быть лишь адвокатура, состоящая из профессиональных юристов. Именно поэтому новое законодательство, определяющее правовой статус института адвокатов является жизненно необходим и должно постоянно совершенствоваться, применительно к развитию правовой государственной реформы. Между тем, научная мысль о совершенствовании практической деятельности адвокатуры в Российской Федерации и расширении правового статуса адвокатов, по некоторым позициям, отстает от западноевропейских государств.

Юридическая наука, как на государственном, так и на международном уровне способствует совершенствованию правовых норм в области защиты прав, свобод и законных интересов граждан, ведет поиски наиболее приемлемых направлений в их реализации, в создании слаженного механизма являющегося надежной гарантией обеспечения прав и законных интересов граждан и организаций.

Новое законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре расширяет возможности адвокатского сословия, совершенствует его правовой статус. Правовая компетенция органов адвокатуры позволяет бороться с правовым произволом как в органах исполнительной, так и судебной власти, решать задачи защиты прав и свобод граждан и организа-

ций, наряду с органами прокуратуры следить за соблюдением действующего законодательства. Процесс совершенствования адвокатской деятельности находится в поле зрения как законодательных органов Российской Федерации, так и ее субъектов, Конституционного Суда Российской Федерации, отслеживающего соответствие норм материального и процессуального права, регулирующего правовое положение адвокатов, Конституции РФ и нормам международного права.

Все изложенное требует осмысления, проведения всестороннего анализа законодательных, научных и практических баз, выработки предложений и рекомендаций для дальнейшего совершенствования адвокатской деятельности, что и определяет актуальность темы диссертационного исследования.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся и действующие в процессе правоприменительной и правозащитной деятельности адвокатуры по поводу реализации гражданами и организациями праЕа на судебную защиту и оказания им квалифицированной юридической помощи.

Предметом исследования являются: предпосылки возникновения адвокатского сообщества в России; особенности развития конституционно-правового статуса адвокатуры в связи с осуществлением ею правозащитной деятельности в России; социальные явления, имеющие связь с формированием и развитием нового законодательства об адвокатуре; правовое положение адвокатуры стран Западной Европы и США и положительный опыт его использования в условиях проводящейся правовой реформы в России; полномочия участников исследуемых правоотношений; роль и место адвокатуры в защите интересов России и ее соотечественников за рубежом.

Цели и задачи исследования. Основная цель данного исследования -изучение правового статуса адвокатуры и механизма реализации ею своих функций в условиях реформирования правовой системы государства. Одной из целей также является определение путей дальнейшего совершенствования ее правомочий в сфере защиты конституционных прав и свобод, законных интересов граждан, с учетом роста нарушений законности в суде и со стороны отдельных сотрудников государственных органов власти и органов местного самоуправления.

Для достижения поставленных целей решались следующие задачи:

- исследование сущности генезиса правового статуса адвокатуры;

- проведение анализа формирования адвокатского сообщества;

- изучение вопросов деятельности адвокатуры за рубежом;

- выявление причин, условий и особенностей нарушений, допускаемых
при оказании юридической помощи адвокатами;

- изучение особенностей деятельности структурных подразделений ад
вокатуры;

- исследование содержания социальных явлений нарушения прав соотечественников на постсоветском пространстве и роли России по защите их прав, свобод и законных интересов.

Методологическая основа диссертационного исследования основывается на признании и применении принципов диалектико-материалистического метода познания, на системном и комплексном подходе к проблеме использования общенаучных методов исследования: наблюдение, сравнительный анализ, экспертные оценки, а также посредством использования логического, социологического, исторического и иных методов.

Приоритет отдается диалектико-материалистическому методу. При этом особое внимание обращено на исследование сущности принципа социального подхода к анализу общественных явлений. Автор исходит из того, что социальный подход к общественным явлениям объективно обусловлен самой природой и условиями развития социально-экономического и социально-политического состояния общества. Существенные различия, вызванные антагонизмом интересов, задач и целей различных слоев населения и государственно-правового механизма реализации правовых норм, обуславливает и объективную необходимость осмысления своего правового положения, формирование, развитие и распространение собственной идеологии, имеющей целью защиту прав и интересов человека - гражданина, как основного ценностного ориентира общества.

Теоретической основой диссертации явились научные работы юристов, педагогов, психологов, практикующих адвокатов и др. К которым относятся работы: Абрамова С.Н, Ануфриева В.М., Апарова Т.В, Арсень-ева К.К., Баранова П.П., Баренбойма П.Д, Барщевского М.Ю., Бойкова А.Д., Боннера А.Т., Бугеля Н.В., Васьковсковского Е.В, Власихина В.А., Вихрова А.А., Гаврилова С.Н., Глущенко П.П., Данилова Е.П., Зиновьева А.В., Жильского Н.Н., Кикотя В.Я., Кони А.Ф., Макаровой З.В., Мазурина С.Ф., Лисеева Н.Г., Петрухина И.Л., Рональда Уолкера, Резниченко И.М., Сальникова В.П., Смоленского М.Б., Стецовского Ю.И., Стешенко Л.А., Стремоухова А.В., Шамба Т.М., Тарло Е.Г., Тихомирова М.Н., Троицкого Н.А., Хаски Ю. и многих др.

Научная новизна работы заключается, прежде всего в том, что диссертантом впервые проведено исследование сущности нового российского законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре применительно к условиям правовой реформы в России, а также зарубежного законодательства, определяющего правовой статус адвоката. Новым следует признать и своеобразность подхода к исследованию проблемы конституционно-правовой защиты прав, свобод и законных интересов граждан, заключающегося в том, что роль адвоката представлена сразу с различных

позиций: специалиста-защитника в сфере правозащитного законодательства, специалиста- консультанта, воспитателя правовой культуры.

Диссертантом предпринята попытка интеграции методологических возможностей различных дисциплин, имеющих отношение к становлению и совершенствованию конституционно-правового статуса адвокатуры, правовых основ деятельности адвоката, в его взаимосвязи с деятельностью правоохранительных органов.

Новизной подхода является также стремление обосновать необходимость идеологического обеспечения института адвокатуры, задействованной в управлении процессами правовой защиты, воспитания законопослушного населения, обеспечения поддержки государственных и общественных интересов как внутри России, так и за ее пределами.

Предпринята попытка, обосновать взаимосвязь между политической доктриной Российского государства, содержанием, эффективностью правозащитной деятельности в отношении наших соотечественников за рубежом и адвокатской деятельностью. В указанном контексте настоящее исследование является одним из первых специальных комплексных исследований. Существенно новым является и методологический подход автора к постановке вопроса о роли адвоката в воспитательном процессе доверителей.

Анализ проблемных ситуаций в практической деятельности адвокатуры, занимающейся правозащитной деятельностью, а также рост нарушений законности, допускаемых правоприменительными органами, позволяет сделать вывод о необходимости постоянного совершенствования правового статуса адвоката и поиска эффективных путей дальнейшей активизации адвокатской деятельности. Диссертант убежден и в том, что действующее законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре требует значительных усилий, чтобы довести его до уровня международных стандартов.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Современные социальные, экономические и иные процессы, проис
ходящие внутри России и за рубежом требуют дальнейшего совер
шенствования конституционно-правового статуса адвокатуры в сфе
ре правозащитной деятельности.

2. Взаимоотношения адвоката с правоохранительными органами в про
цессе обеспечения, реализации и защиты конституционных прав,
свобод и законных интересов граждан и организаций, должны стро
иться на бескомпромиссной основе, учитывая, что признание, со
блюдение и защита человека и гражданина обязательны для всех.

3. Современная ситуация с состоянием законности и правопорядка
убеждает в необходимости усиления роли адвоката в воспитании за
конопослушного населения и убедительной пропаганде Российского
законодательства.

4. Постоянное совершенствование уровня правовой культуры адвока
тов и значительное повышение их ответственности за использование
неправовых методов работы, являются важными составляющими
конституционно-правового статуса адвокатуры.

5. Практика свидетельствует о наличии взаимосвязи правозащитной
функции адвоката с умением и стремлением активно использовать
воспитательные возможности своей профессии по отношению к до
верителям.

6. Международные отношения XXI века постоянно требуют значи
тельного повышения роли адвокатуры в обеспечении защиты инте
ресов России, прав и свобод соотечественников на постсоветском
пространстве и в дальнем зарубежье.

Законодательной основой исследования являются Конституция Российской Федерации, федеральные законы, указы Президента Российской Федерации, ведомственные нормативные акты, международное правозащитное законодательство, международные договоры о правовой помощи между Россией и другими государствами.

Эмпирической базой диссертационного исследования явились научно-исследовательская база, статистические документы и материалы судебной практики Российской Федерации, а так же личный практический опыт автора, полученный в должности адвоката Ставропольского края.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в развитии отдельных положений конституционного и других отраслей права, а также в том, что в работе отражены как специфика, так и недостатки в деятельности Российской адвокатуры, указаны конкретные условия и причины, лежащие в основе нарушения отдельными адвокатами не только профессиональной -этики, но и действующего законодательства. Сформулированные в работе положения и выводы в определенной степени дополняют и развивают теоретическое представление о роли и месте адвоката и адвокатуры в правозащитной деятельности по обеспечению, реализации и защите конституционных прав, свобод и законных интересов человека. В работе определены возможные направления совершенствования деятельности адвокатуры по защите прав, свобод и законных интересов российских граждан внутри Российской Федерации и за ее пределами, представлены обоснованные рекомендации по совершенствованию конституционно-правового статуса адвоката, а также внесены предложения государственным институтам по усилению роли адвокатуры в механизме правоприменительной деятельности.

Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы, практические рекомендации и предложения были рассмотрены на заседаниях кафедры государственного права Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов, в процессе ведения учебных занятий

по конституционному (государственному) праву России и адвокатуре, проводимых на юридическом факультете.

Ряд положений нашли отражение в публикациях автора и апробированы на научно-практических конференциях и семинарах: межвузовской научно-практической конференции "Правозащитная деятельность в условиях становления гражданского общества" (С-Петербург, 22-25 апреля. 2004 г.); научно-практической конференции преподавателей, аспирантов и соискателей "Образовательное право и качество юридического образования" (С-Петербург, 19 мая 2004 г.); международной научно-практической конференции аспирантов и соискателей "Государственно-правовые отношения в России XXI века " (С-Петербург, 22 октября. 2004 г.).

Структура работы. Структуру работы определили цель и задачи диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка использованных источников и приложений.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, формулируются цели, задачи, объект и предмет исследования, его методологические, теоретические и эмпирические основы, научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту, приводятся сведения о научной и практической апробации полученных результатов.

В первой главе - «История зарождения и развития института адвокатуры в России и за рубежом» - выделено три параграфа: (1.1.) «Роль и место адвокатуры России до 1917 г в обеспечении защиты прав, свобод и законных интересов граждан»; (1.2.) «Адвокатская деятельность России в период с 1917 - 1991 г.г. и проблемы обеспечения реализации и защиты прав, свобод и законных интересов граждан», (1.3.) «Опыт организации адвокатской деятельности за рубежом и перспективы его использования в России».

В нервом параграфе диссертантом рассматриваются основные этапы зарождения адвокатуры в XIV веке на Руси и ее дальнейшее формирование, и развитие в российском государстве, вплоть до революционных преобразований 1917 года. Рассматривая основные этапы развития представлений об адвокатуре и адвокатской деятельности, диссертант отмечает их неразрывную связь с эволюцией правовых воззрений на сущность государства и деятельность публичной власти. Опираясь на анализ историографических источников, творческого наследия известных русских и зарубежных правоведов и адвокатов Х1Х-ХХ вв. (Е.В. Васьковского, М.М. Винавера, И.В. Гессена, Н. Калмыкова, А.Ф. Кони, А.Куницина, А.Н. Троицкого, 10. Хаски, Н.В. Черкасовой и др.), диссертант последовательно раскрывает основные этапы формирования адвокатского сообщества в

России, характерные черты правового статуса адвокатов, их роль и значение в правозащитной деятельности, а также требования, предъявляемые к профессии адвоката в различные периоды развития государственного правозащитного механизма. В этом параграфе отражены организационные формы становления адвокатуры, порядок их формирования и особенности правового положения на различных этапах развития Российской государственно-правовой системы.

Особое внимание в первом параграфе первой главы автор уделяет роли и месту адвокатуры в судебных реформах 1864 года, которые заложили основные принципы деятельности адвокатуры, используемые и в современном адвокатском сообществе. При этом автор отмечает, что на всех этапах формирования адвокатского сообщества в России, оценка значимости адвокатуры со стороны государства была существенно занижена, да и само отношение к ней со стороны публичной власти носило скорее предвзято-негативный характер, что, по мнению автора, было обусловлено противоположностью интересов адвокатского сообщества и государственно-бюрократического аппарата. Но как бы там ни было, адвокатура в царской России, несмотря на ее политическую ограниченность, реально противодействовала беззаконию отдельных чиновников и способствовала совершенствованию государственной правовой системы.

Во втором параграфе автором исследуются проблемы дальнейшего развития адвокатуры в послереволюционный период и проблемы обеспечения реализации и защиты прав, свобод и законных интересов граждан в советском государстве в период 1917-1991 гг., а затем в современной России. Всю послереволюционную эпоху развития адвокатуры, условно можно разделить на пять самостоятельных периодов: первый с 1917 по 1922 г.; второй с 1922 по 1939 г.; третий с 1939 по 1962 г.; четвертый с 1962 по 1991 г., и современный период с 1991 г. по настоящее время.

Рассматривая генезис поэтапного развития адвокатуры, автор приходит к выводу, что на дальнейшее развитие адвокатской деятельности в период строительства советского государства основное влияние оказывали три фактора: политическая обстановка внутри государства, экономические и социальные условия жизни страны. Так, на начальный период формирования адвокатуры в молодом советском государстве (с 1917 по 1922г.) существенное влияние оказало состояние гражданской войны, экономическая разруха и социальная нестабильность, обусловленная делением общества на классы и соответственно неприязненным отношением к адвокатуре, как к пережитку буржуазного строя. И хотя в большевистской России понимали, что адвокатура жизненно необходима как регулятор вновь складывающихся правовых отношений и предпринимали попытки к ее воссозданию, вместе с тем, в таких условиях ее существование, как независимого общественно-правового института, было невозможно. Большевики понимали, что в прежнем виде адвокатура сохранена быть не может, но не представляли, какой она должна быть в условиях социали-

стического строительства. Поэтому рассматриваемый период построения государственно-правового механизма защиты прав, свобод и законных интересов граждан, к которому должна была примкнуть и адвокатура, связан с поисками форм и путей ее развития и определением содержания ее деятельности. Первая попытка создания института адвокатуры, который никак нельзя назвать самостоятельным, предпринята 7 марта 1918 года Советом рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов в Декрете о суде № 2, в соответствии с которым были образованы коллегии правозаступников. Следующей организационной формой проадвокатского сообщества создаваемого на основании Положения «О народном суде», принятом 30 ноября 1918 года-явились коллегии защитников, обвинителей и представителей сторон. Роль таких коллегий как в гражданском, так и в уголовном производстве была ограничена, многие же дела уголовного производства, связанные с «контрреволюционной» деятельностью, вообще рассматривались без участия адвокатов. Летом 1920 г. коллегии обвинителей и защитников были распущены и прекратили свое существование. Им на смену пришли отделы юстиции, создаваемые в структуре местных органов власти, задачей которых являлось оказание юридической помощи населению. Постоянные поиски большевистским правительством альтернативы адвокатскому сообществу не дали положительного результата. Лишь с переходом к новой экономической политике, 26 мая 1922 г. Всесоюзный центральный исполнительный комитет принял Положение об адвокатуре, определившее общие черты корпорации и функций коллегий защитников. Это Положение явилось основой для нового этапа развития адвокатуры в России (с 1922 по 1939 гг.), который до 1934 года можно характеризовать как период относительно благоприятного развития адвокатского сообщества, а с 1934 по 1938 г как период репрессий и чисток, не оставивших в стороне и адвокатуру. Характерной особенностью данного периода развития института адвокатуры является заложение принципиально новых правовых основ деятельности адвокатского сообщества.

В конце 1938 года НКЮ выпустил директиву «О работе коллегий защитников», которая окончательно превратила их в верноподданнические советские учреждения. В этот же период было принято и Положение об адвокатуре СССР, которое послужило моделью для всех последующих подобных актов, вплоть до 1980 года. 16 августа 1939 года Совет Министров СССР одобрил Закон «Об адвокатуре», которым утверждалось Положения об адвокатуре СССР. Это был первый закон после 1922 г. явившийся моделью для всех последующих законов об адвокатской корпорации. Фактически эта модель действовала до вступления в силу в 2002 г. Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». С принятием этого закона начинается следующий, третий этап формирования адвокатуры (с 1939 по 1962 гг.). Данный период характеризуется относительной самостоятельностью адвокатуры на основе самоуправления «по всем вопросам, относящимся к организации и функ-

ционированию коллегии адвокатов». Вместе с тем, в условиях жесткой централизации государственной власти того времени принципиальные вопросы внутренней жизни корпорации решало государство, а не сама корпорация.

Период с 1962 по 1991 гг. автор характеризует как дальнейшее совершенствование правовой системы, государственных и общественных институтов, положившей начало полной независимости адвокатского сообщества, противопоставляемого произволу чиновников государственно-бюрократического аппарата. В этот же период были заложены основные принципы деятельности адвокатского сообщества, явившиеся правовой базой для развития современного законодательства об адвокатуре

В этом параграфе первой главы основное внимание автор уделил правовому положению адвокатского сообщества в различных условиях формирования советского государства, оценка которого не может быть выражена однозначно в негативном либо позитивном виде. Здесь, безусловно, имели место как отрицательные, так и положительные элементы, оказывающие существенное влияние на институты правовой защиты, включая и адвокатские корпорации. Особое значение при рассмотрении правового положения адвокатуры советского периода приобретает то обстоятельство, что советским государством не только были признаны основные нормы международного права, защищающие права и свободы человека и гражданина, но оно придерживалось этих норм, являясь активным участником их совершенствования. Заканчивается второй параграф кратким анализом международного, российского и корпоративного законодательства явившихся правовой основой для принятия Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 15 мая 2002 года с изменениями и дополнениями, внесенными Федеральным законом от 20 декабря 2004г. № 163- ФЗ.

В третьем параграфе автором проведено исследование зарубежного опыта профессиональной деятельности адвокатов Франции, ФРГ, Великобритании и США и, связанным с ней правовым статусом адвокатов. Здесь автор приходит к выводу, что общими для всех рассмотренных правовых систем являются организационные принципы построения адвокатуры. К таким принципам следует отнести: добровольность профессионального объединения адвокатов; самоуправление адвокатуры и ее независимость от государственных органов; равенство прав входящих в ассоциацию адвокатов; право адвоката выполнять поручения клиентов на всей территории страны независимо от его вхождения в конкретное региональное объединение и др. Важным фактором обеспечения профессиональной деятельности адвокатов рассмотренных государств является довольно строгий административный подход к личным, профессиональным, деловым и моральным качествам адвоката.

В итоге исследования сущности, содержания и особенностей истории зарождения и развития адвокатуры, адвокатской деятельности в России и

за рубежом можно сказать, что она зависела, и будет зависеть от традиций, обычаев, особенностей становления государств и специфики их механизмов управления. Однако основным назначением адвокатуры всегда было, есть и будет поддержание законности и правопорядка, обеспечение реализации и защиты прав, свобод и законных интересов юридических и физических лиц, совершенствование правовых норм и отношений между человеком, обществом и государством.

Вторая глава - «Механизм организации и осуществления защиты прав, свободизаконныхинтересовчеловекаи гражданина в процессе адвокатской деятельности в современной России» содержит три параграфа: (2.1.) «Понятие, сущность и содержание адвокатских полномочий в сфере защиты конституционных прав и свобод граждан России и перспективы их дальнейшего совершенствования», (2.2.) «Понятие, сущность и содержание механизма организации и осуществления защиты конституционных прав и свобод граждан адвокатами России», (2.3.) «Особенности осуществления деятельности адвокатуры по обеспечению защиты государственных интересов Российской Федерации и прав, свобод, законных интересов российских граждан за рубежом».

В первом параграфе второй главы автор акцентировал внимание на задачах, стоящих пред адвокатурой в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина, в котором сделан вывод о том, что институт адвокатов призван, не только оказывать квалифицированную юридическую помощь, нуждающимся в ней гражданам и организациям, содействовать органам правосудия в правильном рассмотрении и разрешении правовых споров и правовых конфликтов, но и оказывать содействие государству и обществу в правовом воспитании законопослушных граждан и организаций. Защищая интересы российской общественности, конкретных граждан и организаций, адвокатура как наиболее подготовленная в организационном и профессиональном плане структура выполняет одновременно с названными задачами и свою миссию совершенствования социальных норм, опираясь при этом на Конституцию РФ и нормы международного права. В данном параграфе также рассмотрены содержание и особенности полномочий организационных форм адвокатского сообщества (адвокатский кабинет, адвокатское бюро, коллегия адвокатов и юридическая консультация). Не оставлены без внимания и вопросы, связанные с деятельностью адвокатов по оказанию правовой помощи гражданам в сфере защиты их прав, свобод и законных интересов, а так же взаимоотношений адвоката и доверителя. На основе исследования сущности законов и практики сделан вывод о том, что доверительные отношения между адвокатом и клиентом не должны ограничиваться только оказанием квалифицированной юридической помощи, но должны служить средством оказания воспитательного воздействия на доверителя, в целях повышения уровня законопослушания. Здесь же рассмотрены и особенности правового статуса адвокатов, их от-

ветственность за злоупотребления при оказании юридической помощи гражданам. При этом автор предлагает внести изменения в текст присяги адвоката. В соответствии со ст. 13 ФЗ об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации претендент на получение статуса адвоката приносит присягу, следующего содержания: «Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и кодексом профессиональной этики адвоката». Текст присяги, по нашему мнению, следовало бы дополнить словами «...добросовестно пользоваться предоставленными мне правами не ущемляя прав других лиц», так как зачастую, защищая интересы своих доверителей, многие адвокаты не только игнорируют права противоположной стороны, но и ущемляют их в угоду своим доверителям. Адвокат самостоятелен в выборе правовой позиции и средств защиты, при неизменном условии - не вредить клиенту, всегда оставаться защитником его законных интересов (но не ложных притязаний), и не являться слугой подзащитного.

Заканчивается первый параграф выводом о том, что дальнейшее совершенствование правового статуса адвокатуры согласно рассмотренным особенностям, предъявляемым как к личности адвоката, так и к его назначению в правовом государстве, является непременным, и необходимым условием развития истинно демократических начал правовой системы Российского государства.

Во втором параграфе диссертационного исследования рассмотрены вопросы, относящиеся к содержанию механизма организации и осуществления защиты конституционных прав и свобод граждан адвокатами России. Основное внимание в этом параграфе уделено вопросу, - каким же образом организуется и осуществляется обеспечение реализации и защиты конституционных прав и свобод граждан в процессе адвокатской деятельности, с чего она начинается, и какие требования следует выполнить соответствующим субъектам правозащитной деятельности? По мнению автора, исследование основных положений ФЗ об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, содержания и направленности практической адвокатской деятельности позволяет дать следующее определение механизму организации и осуществления такого рода юридической деятельности, - это есть совокупность методов, средств, форм и способов, закрепленных национальным и международным законодательством либо не запрещаемых им, используемых профессиональными субъектами правозащитной деятельности, для обеспечения реализации полагающихся по закону прав, свобод и законных интересов либо их восстановления и защиты в случае нарушения. Исходя из представленного определения, автор обозначает следующие элементы, составные части механизма организации и осуществления защиты конституционных прав и свобод граждан, к которым относятся:

- совокупность методов, средств, форм и способов предписанных, за
крепленных либо не противоречащих национальному и международному
законодательству;

- профессиональные субъекты правозащитной деятельности;

- охраняемые конституционные права, свободы и законные интересы
граждан, подлежащие реализации либо восстановлению и защите в случае
нарушения;

- правопредписания обязывающего, дозволяющего, запрещающего и
охраняющего характера. Все названные элементы и составляют суть пра
вового механизма адвокатской деятельности.

В рассматриваемом параграфе автор делает акцент со ссылкой на авторитетных Российских адвокатов, о том, что важное место в механизме защиты конституционных прав и свобод граждан играет правильный выбор адвоката. Настоящий адвокат, рискуя показаться недостаточно сведущим, предпочтет признаться клиенту в своих сомнениях. Всякий, кто хоть немного знаком с нашим законодательством и юридической практикой, знает, что помнить все не в состоянии ни один юрист, даже очень талантливый и дотошный. Законодательство меняется настолько часто, что постоянно быть в курсе всех новостей практически невозможно. Профессионализм адвоката заключается вовсе не в способности хранить в себе массивы правовой информации (для этого сейчас с успехом используются компьютеры), а в умении применить закон, выбрать нужную правовую норму, уяснив ее содержание и правильное трактование, придумать, если надо, нестандартное решение и выход из сложной ситуации. Если избранный адвокат наделен такими качествами, клиент может быть уверен в том, что принял верное решение.

Особое место в диссертационном исследовании автор отводит взаимоотношению адвоката и лица, осужденного к лишению свободы. Рассматривая вопросы по существу дальнейшего совершенствования деятельности адвокатов, следует отметить, что в научной литературе достаточно слабо освещены вопросы, связанные с оказанием правовой помощи осужденным лицам, находящимся в местах лишения свободы. Здесь, по нашему мнению, нельзя оставлять без внимания такое обстоятельство, как оказание адвокатом воспитательного воздействия на осужденного, чьи права и интересы нуждаются в правовой защите. При оказании помощи осужденным, находящимся в местах лишения свободы, адвокаты не должны забывать о том, что имеют дело с живыми, а порою и незаслуженно обиженными людьми, с уязвленным самолюбием. Какова бы ни была степень вины и назначенная мера наказания осужденному, адвокат в отношениях с такими лицам должен и обязан использовать только разрешенные законом средства и способы деятельности, соблюдая нормы этики адвоката, безукоризненно выполняя свой долг по защите законных прав и интересов доверителя. Здесь от адвоката требуются не только знания в области юриспруденции, но и достаточные знания

психологии осужденного, о чем часто забывают многие адвокаты, теряя при этом доверие клиента. Конечно же, в данной ситуации, да и вообще в адвокатской практике, важнейшим, на наш взгляд, представляется правовая порядочность адвоката. Защищая интересы своих клиентов, адвокаты в своей деятельности, в первую очередь должны руководствоваться интересами общества, помогая своим клиентам стать на путь законопослушания, уважения и защиты этого общества, а совершившим правовые деликты на путь исправления и перевоспитания, психологически воздействуя на их деформированное правосознание. Именно эти вопросы зачастую остаются без внимания многих адвокатов, которых конечно нельзя назвать правозаступниками.

Изучение практики выявления незаконных способов защиты, допускаемых недобросовестными адвокатами, опыта внесения представлений в органы адвокатского сообщества показывает, что следователи, прокуроры и дознаватели недостаточно эффективно используют возможности, заложенные в Законе об адвокатуре... и Кодексе профессиональной этики адвоката. При этом автор приводит проект соответствующего представления, разработанного на основе анализа около 200 подобных документов, собранных в прокуратурах 12 субъектов Федерации, вносимого от должностного лица - представителя стороны обвинения - в адрес президента адвокатской палаты субъекта Федерации.

В рассматриваемом параграфе автор так же обратил внимание на организационные основы дисциплинарного производства, осуществляемого квалификационной комиссией адвокатской палаты субъекта Российской Федерации по внесенному представлению. Это нововведение следует рассматривать как еще одну гарантию оказания квалифицированной юридической помощи и правовой защиты доверителей адвокатским сообществом, объективного и беспристрастного рассмотрения вопросов об ответственности членов сообщества. В заключении особо хотелось бы отметить, изречение известного русского адвоката А.Ф. Кони, «...что все общество вправе рассчитывать на то, что уважающий себя и свою профессию адвокат в своей работе всегда будет выбирать законную и этическую линию поведения и, защищая своего клиента, не станет его слугой, пособником в желании уйти от заслуженной кары правосудия».¹

В заключении данного параграфа делается вывод о том, что внимательное отношение адвоката к судебному разбирательству и выявление противоречий при осуществлении того или иного процесса с действующим законодательством, позволит ему сформировать верную позицию для дальнейшего поведения и подачи жалобы его доверителем или самим адвокатом, при наличии доверенности, в вышестоящую судебную инстанцию. Пассивно-наблюдательное отношение адвоката в судебном разбирательстве часто приводит не к защите прав его доверителя, а к торжеству

1 См.: Кони А.Ф. Нажизненном пути. СНб.: 1912. С. 29.

судебного произвола, особенно если одной из сторон является государственный орган или орган местного самоуправления.

В третьем параграфе второй главы автор исследовал особенности осуществления деятельности адвокатуры по обеспечению защиты государственных интересов Российской Федерации и прав, свобод и законных интересов российских граждан, находящихся за рубежом. Основное содержание проблемы связано с защитой соотечественников в регионах ближнего зарубежья, ранее входивших в состав СССР, ибо основные нарушения прав и свобод соотечественников наиболее ярко проявляются именно в них. Ущемление правового и социального статуса бывших соотечественников, породило множество проблем, связанных, прежде всего, с нарушением национальных прав и свобод русскоязычного населения.

В данном параграфе автор раскрывает причины и условия, лежащие в основе нарушений прав сограждан, а так же пути их преодоления. Очевидным является тот факт, что в большинстве стран ближнего зарубежья по отношению к выходцам из России не соблюдаются общепринятые нормы человеческого общежития, нарушаются основные права и свободы, зафиксированные в международных актах. Россиян вытесняют из многих сфер трудовой, государственной и общественной деятельности, ограничивают, а в отдельных случаях и лишают политических, экономических и социальных прав. Это поставило в трудное положение людей, не вписавшихся в новую этнокультурную и правовую среду и привыкших отождествлять себя с частью исторически сложившегося единого духовного и правового пространства, простиравшегося от Балтики до Тихого океана. Вызывает обоснованное беспокойство также то, что в странах ближнего зарубежья пренебрежение правами соотечественников России приводит к резкому ухудшению их уровня жизни и, как следствие, к социальным и политическим конфликтам.

Автором отмечается, что откровенно враждебные настроения многих руководителей государств Балтии и других государств ближнего зарубежья, их националистические призывы через средства массовой информации, связанные с ущемлениями русскоязычного населения вызывают не только тревогу в Российском государстве, но и справедливое возмущение народных масс внутри самих этих государств. Вне зависимости от разнообразия ситуаций, в которых находятся наши соотечественники в государствах ближнего зарубежья, можно выделить шесть основных направлений ущемления их правового положения: ограничение соотечественников в гражданских и других правах; сужение сферы применения русского языка; ущемление экономических интересов соотечественников; бытовой национализм; общие политические условия; правовая незащищенность.

Своеобразие общей ситуации состоит в том, что Конституции и законодательные акты новых суверенных государств в своей основе хотя и не противоречат международному праву, декларируют равенство граждан независимо от национальности, вероисповедания и языка, защиту прав и

интересов некоренных национальностей, на практике же это не находит своего подтверждения. Вместе с тем, ст. 48 Конституции Российской Федерации гарантирует гражданам России оказание квалифицированной юридической помощи, не устанавливая место и время ее предоставления, а это значит, независимо от местонахождения гражданина России и времени, когда у него возникает в этом потребность. Для разрешения этих проблем диссертант, с учетом материалов «Круглого стола» адвокатов и юристов г. Москвы 2002 г, и доклада руководителя Адвокатского бюро по защите прав соотечественников "МИР", адвоката А.П. Замота, предлагает провести ряд комплексных мероприятий, направленных на защиту прав соотечественников на постсоветском пространстве. Основные направления действия механизма оказания правовой помощи, защиты прав, основных свобод и законных интересов соотечественников за рубежом включают в себя:

- заключение договоров о допуске российских адвокатов к участию в
уголовном и гражданском процессе в качестве защитников на основе вза
имности с Республиками Балтии, Азербайджана, Казахстана, Таджикиста
на и Грузии;

- рассмотрение вопросов о защите этнороссиян на постсоветском про
странстве, обеспечении соблюдения их прав и основных свобод, возможно
только совместно с государствами - членами Европейского сообщества,
так как решение указанной задачи с учетом амбициозности правительств
государств Балтии, Грузии, Таджикистана и др., по отношению к России
на данном этапе крайне затруднительно;

- создание при Московском отделении государственно-общественного
фонда поддержки соотечественников за рубежом "Россияне" в г. Москве
Центра по оказанию юридической помощи соотечественникам за рубе
жом, с последующим создания таковых в Санкт-Петербурге и других го
родах;

-создание постоянно действующих филиалов Центра юридической помощи соотечественникам в странах СНГ и государствах Балтии (Украина, Молдавия, Белоруссия, Казахстан, Армения, Грузия, Азербайджан, Узбекистан, Таджикистан, Эстония, Латвия, Литва), с привлечением к работе в них россиян, проживающих в странах СНГ и Балтии и имеющих юридическое образование;

- организацию в Москве, Санкт-Петербурге и др. региональных цен
трах крупных юридических консультаций для соотечественников России,
проживающих за рубежом и переселяющихся на территорию России;

-осуществление выездных ежемесячных юридических консультаций российских адвокатов в странах СНГ и Балтии;

- ведение постоянного мониторинга и создание банка фактов дискри
минации, нарушения прав и законных интересов соотечественников, про
живающих в странах СНГ и государствах Балтии, включающего в себя

сбор, анализ и оценку информации о правовом положении соотечественников в странах СНГ и государствах Балтии;

- введение мер экономического характера в отношении государств, систематически ущемляющих национальные, социальные и политические права наших соотечественников.

С позиции правовой оценки сложившейся ситуации, в которой оказались миллионы соотечественников за рубежом, выбор юридических мер защиты их прав и интересов с учетом международных правовых норм, договоров, конвенций и соглашений между странами СНГ и Балтии, использование политической, экономической, социальной и правовой поддержки имеет особое значение. Создание же механизма правовой защиты российских сограждан на постсоветском пространстве является для российского государства вопросом престижа.

В заключении подведены итоги исследования, изложены основные выводы и предложения, сформулированные в результате проведенного исследования, представлены доказательства теоретической и практической значимости, достижения целей и задач, определенных во введении.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Некоторые проблемы конституционно-правового статуса участников
арбитражного процесса /Сб. науч. статей. СПб.: 2005.- 0,2 п.л.

2. Роль и место адвокатуры в системе правоохранительных органов / Сб.
науч. статей. СПб.: 2005.- 0,1 п.л.

3. Экологическая безопасность продукции и качество жизни - социально-
правовая защита потребителя (проблемы и особенности адвокатской
деятельности) / Сб. науч. статей. СПб.: 2005.- 2,5(2,2) п.л.

Общая характеристика диссертации

Актуальность темы диссертационного исследования

проистекает из двух плоскостей: теоретической и практической

gi науке теории государства и права давно обосновано

разграничение права и закона, однако подходы к анализу правового нигилизма по существу остаются в рамках позитивизма. Отождествление отрицания права с отрицанием закона в условиях существующего плюрализма правопониманий свидетельствует об одностороннем взгляде на проблему правового нигилизма и не дает ответа на вопрос о том, что отрицается при правовом нигилизме.

Анализ научной и учебной литературы, посвященной проблематике правового нигилизма, показывает, что до сих пор нет единого мнения относительно сущности и форм проявления правового нигилизма в обществе. Несмотря на то, что большинство авторов сходятся в том, что правовой нигилизм сугубо отрицательное явление, существует мнение и о его «очистительной функции». Открытым остается вопрос об альтернативности, либо безальтернативности правового нигилизма.

Кроме того, сложившееся понимание правового нигилизма как одной из разновидностей деформации правосознания обуславливает его рассмотрение исключительно в рамках правосознания, имеющего своим объектом действующее или желаемое законодательство. В то же время правовой нигилизм не ограничен в своих проявлениях сферой правосознания, и реально существует как система внешних актов поведения человека.

Отсутствие однозначных ответов и решений на поставленные вопросы и указанные проблемы, показывает назревшую необходимость в проведении научного исследования.

Не маловажной является проблема правового нигилизма и в практической плоскости. Современный период развития Российского государства характеризуется глубоким реформированием политических, экономических, духовных и организационных основ жизни общества. Происходит обновление мировоззрения населения. На первый план обоснованно выдвигаются общечеловеческие ценности, права, свободы и законные интересы личности, демократические формы управления. После долгого пребывания в рамках жесткой административной системы управления, не способной в полной мере учитывать и удовлетворять потребности и интересы

граждан в силу уравнительного подхода к индивидуальным качествам, общество в последние годы стремится выйти на путь свободного развития, где высшей ценностью признается конкретный человек, его права и достоинство. Первостепенной становится задача защиты прав и свобод граждан, решение которой требует не только деятельного участия государства в управлении обществом, но и формирования у граждан позитивно ориентированного правового сознания, поскольку способность населения на сознательном уровне соблюдать законы, уважать права и свободы других граждан не всегда находит адекватное отражение на практике, и нередко проявляется в распространении различных форм правового нигилизма.

Правовой нигилизм, деструктивно влияющий на функционирование общественных и государственных институтов, необходимо преодолевать не только в сфере правосознания, но и в практической сфере поведения. Так, одним из самых негативных и болезненно воспринимаемых населением последствий правового нигилизма является рост преступности и резкое снижение степени защищенности личности от преступных посягательств. Совершенно очевидно, что бурному росту преступности необходимо противопоставлять не только организационно-правовые изменения в деятельности государственных структур (особенно в деятельности правоохранительных органов), но и меры по улучшению правового воспитания, повышению уровня правовой культуры, по преодолению правового нигилизма.

Совершенствование общества, утверждение принципов правового государства и гражданского общества немыслимы без преодоления отрицательных стереотипов в сознании людей, нейтрализации антиправовых и антисоциальных устремлений, без коренных перемен в политико-правовом мышлении.

Степень разработанности темы. Теоретико-правовое исследование проблемы правового нигилизма предполагает осмысление широкого круга идей, концепций, научных взглядов ученых-теоретиков.

Заметим, что проблематика правового нигилизма всегда была объектом пристального внимания исследователей. О российском правовом нигилизме писали такие классики отечественной юриспруденции, философии, художественной и публицистической литературы как Н.Н. Алексеев, Н.А. Бердяев, А.И. Герцен, И.А. Ильин, Б.А. Кистяковский, Н.М. Коркунов, И.В. Михайловский, С.А. Муромцев, Е.Н. Трубецкой, Г.Ф. Шершеневич и др.

В рамках существующей дихотомии положительного и деформированного правосознания, и рассмотрения правового нигилизма как одной из форм деформации правосознания, особого внимания заслуживают внимания работы И А. Ильина, который одним из первых выделил нормальное, развитое правосознание. «Нормальное правосознание знает свой предмет; оно есть знающая воля к праву, признающая его в его объективном значении и обязательности, и признающая его потому, что она признает его цель. Поэтому нормальное правосознание есть прежде всего воля к цели права, а потому и воля к праву; а отсюда проистекает для него и необходимость знать право и необходимость жизненно осуществлять его, т.е. бороться за право. Только в этом целостном виде правосознание является нормальным правосознанием и становится благородной и непреклонной силой, питающейся жизнью духа и, в свою очередь, определяющей и воспитывающей его жизнь на земле. Развитому правосознанию всегда присуща непоколебимая уверенность в том, что право и закон имеют свое определенное содержание и что каждый из нас, обращаясь к праву и встречаясь с его связующими указаниями, имеет прежде всего задачу выяснить и неискаженно понять это объективное содержание права».¹

Многие ученые-теоретики: С.С. Алексеев, П.П. Баранов, Н.В. Варламова, В.И. Гойман, А.И. Демидов, А.И. Долгова, И.А. Иванников, Б.К. Мартыненко, М.Н. Марченко, Н.И. Матузов, B.C. Нерсесянц, В.М. Сырых, В.А. Туманов, Д.Ю. Шапсугов и ряд других, исследовали в своих трудах различные аспекты проблемы правового нигилизма. В частности, П.П. Баранов рассматривает правовой нигилизм как одну из форм деформации правового сознания, по его мнению «В основе правового нигилизма лежит манипулирование правовыми категориями в зависимости от текущих интересов субъекта, других заинтересованных лиц, конкретной обстановки, показателей отчетности и иных, не относящихся к делу факторов».²

Изучение сути, содержания, форм проявления и негативных последствий правового нигилизма стало предметом диссертационных

1Ильин И.А. О сущности правосознания. М. 1993. С. 58.

2Баранов П.П., Русских В.В. Проблемы теории правосознания и правовой

культуры: Учебное пособие / П.П. Баранов, В.В. Русских Министерство внутренних дел России Ростовский юрид. институт. Ростов-на-Дону, 1999. С.34.

исследований: Л.А. Лушиной, К.Г. Федоренко, В.Б. Ткаченко, Д.Н. Вороненкова.¹

Анализ работ указанных авторов, позволяет сделать вывод о том, что в науке теории государства и права проблема правового нигилизма поставлена. Однако до сих пор к рассмотрению этой проблемы авторы подходили в контексте изучения других явлений и, прежде всего правосознания. Поэтому за пределами их анализа осталось соотношение правового нигилизма в сознании и внешних волевых актах, а также исследования правового нигилизма с точки зрения особенностей современного правопонимания, в частности разграничения права и закона.

В пределах сложившихся представлений о правовом нигилизме дискуссионными в общей теории права остаются вопросы о содержании правового нигилизма, его причинах и формах проявления. Отсутствует достаточная ясность и в вопросе о негативных последствиях правового нигилизма, способах его преодоления. Не в полной мере разработана научная классификация правового нигилизма.

В практической плоскости интересен тот факт, что в действующем российском законодательстве имеется более шестидесяти нормативных актов, от федеральных до муниципальных, в которых упоминается термин «правовой нигилизм», при этом остается неясным, что законодатель имеет ввиду под этими словами.

Необходимость преодоления правового нигилизма в жизни граждан и работе государственных органов, организации эффективного управления в обществе на основе общечеловеческих ценностей, гуманизма и демократии предопределили выбор автором темы настоящего диссертационного исследования.

Хронологические рамки диссертации ограничены началом 90-х гг. XX в. - по настоящее время. Такой временной выбор объясняется, во-первых, тем, что именно в данный период правовой нигилизм получил наиболее широкое распространение в российском обществе. Реформы,

1 См. ЛушинаЛ.А. Нравственно-правовой нигилизм: генезис, сущность,

формы: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук: Н.Новгород, 2003; Федоренко К.Г. Правовой нигилизм: Автореф дис.... канд. юрид. наук: Н. Новгород, 2001; Ткаченко В.Б. Российский правовой нигилизм: Автореф дис...-канд. юрид. наук: Москва, 2000; Вороненков Д.Н. Правовой нигилизм и правовой идеализм (Теоретико-правовое исследование): Автореф дис.... канд. юрид. наук: Коломна, 1999.

проводимые в это время во многом неправовыми средствами и способами, без должного научного обоснования, породили у населения неуверенность в завтрашнем дне, неверие к органам власти и, как следствие, отрицание того, что от нее исходит, и, прежде всего, позитивного права.

Во-вторых, указанный период представляет значительный научный интерес с точки зрения исследования переходных процессов в обществе, существенного изменения доминирующих представлений о праве и правовых явлениях и вследствие этого - трансформации общественных и государственных институтов.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования - установление содержания правового нигилизма с учетом особенностей современного правопонимания, теоретико-правовое определение понятия правового нигилизма, его классификация и разработка механизма преодоления.

Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи-

- на основе имеющихся научных и эмпирических материалов
установить содержание, причины и условия правового нигилизма;

- дать научное определение и классификацию правового
нигилизма;

- рассмотреть правовой нигилизм во взаимосвязи с такими
категориями, как право, правосознание, поведение;

- выявить особенности правового нигилизма в условиях
современной России.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются причины, процесс формирования и развития, последствия правового нигилизма.

Предметом исследования является правовой нигилизм как форма деформированного правосознания и способ антисоциального поведения в России конца XX - начала ХМ вв.

Теоретической основой диссертационного исследования послужили научные труды отечественных и зарубежных ученых, посвященные изучению правового нигилизма.

Методологическую основу составили диалектический,
сравнительно-правовой, формально-логический, системно-

структурный и исторический методы.

Исследуемое явление рассматривалось как в статике, так и в динамике, с учетом его взаимодействия с окружающей правовой, политической, экономической, социальной средой.

Источниковую базу диссертации составили

законодательство Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальные правовые акты, аналитические документы исследовательских центров, результаты социологических исследований, материалы научно-практических конференций, опубликованные труды российских и зарубежных ученых.

Научная новизна исследования состоит в том, что в представленной работе впервые предпринята попытка комплексного рассмотрения правового нигилизма не только как феномена человеческого сознания, но и как внешнего волевого акта, с учетом особенностей современного правопонимания (в частности, разграничения права и закона), на основе которого осуществлена научная классификация исследуемого феномена и выявлены его новые разновидности.

Установлены и исследованы причины и условия правового нигилизма во взаимосвязи с происходящими в России кризисными процессами. Одновременно предложены конкретные способы преодоления этого явления.

В результате проведенного исследования выделены особенности правового нигилизма и его роль в правовой, общественной и политической жизни России в конце XX - начале XXI вв., намечены пути его дальнейшего изучения.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1.       Правовой нигилизм - отрицание субъективного права или
законодательства,   представляющее   собой   мыслительный   процесс,
волевой      акт,      основным      содержанием      которых      является
пренебрежительное     отношение     к    субъективному     праву     или
законодательству как   не   имеющими   социальной   ценности   и   не
способными   выразить,   реализовать   и   обеспечить   потребности   и
интересы конкретных социальных субъектов.

2.       Поскольку деформация правосознания отражает целостный
социально-правовой      процесс,       выражающийся       в      развитии
отрицательного отношения к действующему праву,   правосудию и
законности,    правовой   нигилизм   -   это   не   форма   деформации
правосознания, а форма деформированного правосознания.

3. Проведенная классификация правового нигилизма
позволяет выделить его виды:

а) по субъекту: индивидуальный, групповой,
государственный;

б) по объекту: юридический, направленный на отрицание
законодательства, и собственно правовой, направленный на отрицание
субъективного права;

в) по способу отрицания: теоретический (мыслительный
процесс) и практический (волевой акт).

4.        Поскольку правовой нигилизм имеет в своем содержании
пренебрежительное      отношение      к      субъективному      праву      и
закрепляющему его законодательству, то в целом он характеризуется
как негативное явление.   В результате такого пренебрежения место
права и закона зачастую занимают частное мнение, интерес, желание,
что в свою очередь приводит к произволу. Однако если отрицание
направлено   на   неправовой   нормативный   акт   и   осуществляется   в
рамках   субъективного   права,   оно   может   носить   положительный,
прогрессивный характер.

5.        Генезис правового нигилизма - это длящийся во времени
процесс   возникновения,   видоизменения   и   смены   тех   или   иных
субъектов,      объектов     и     способов     отрицания,      обусловленный
экономическими,      социальными     и     политическими     условиями.
Проследить развитие правового нигилизма в России можно по тому,
кем   отрицалось,   что   отрицалось   и   как   отрицалось   в   различные
периоды истории нашей страны, в том числе и в настоящее время.

6. Исследование российской правовой действительности,
позволяет выделить следующие особенности правового нигилизма в
современной России:

а) преобладание практического и юридического
разновидностей правового нигилизма;

б) массовость, что проявляется в его наличии среди
большинства социальных групп;

в) системность и комплексность правового нигилизма.

7.   Анализ источников рассматриваемого явления приводит к
выводу о том, что в условиях России причинами правового нигилизма
являются:   преобладание государства над обществом,   политики над
правом;     отождествление     права    и    закона;     противопоставление
правовых и нравственных норм.

8. Правовое воспитание, как способ преодоления правового нигилизма, должно иметь основным содержанием усвоение воспитуемыми положения, что какими бы недостатками не обладали действующее законодательство и наличная система субъективных прав - они являются средствами выражения и обеспечения интересов людей, социальной ценности права и законодательства, способными выразить и обеспечить потребности и интересы конкретных социальных субъектов, а одними из важнейших задач правовой политики государства должны стать исключение возможности принятия и реализации неправовых нормативных актов, представляющих собой один из мощных каналов правового и юридического нигилизма, а также создание и развитие эффективно функционирующей системы реализации субъективных прав.

Практическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что на основе сделанных выводов и предложений оно расширяет и обогащает теоретико-правовое представление о сущности правового нигилизма, его деструктивном влиянии на человека, общество, государство. Сделанные выводы о негативном содержании правового нигилизма позволяют выработать принципы правовой политики государства в отношении преодоления данного явления. Положения диссертации могут быть использованы в разработке рекомендаций по совершенствованию законодательных и иных нормативных актов, а также взяты в качестве основы при разработке методики правовоспитательной деятельности по формированию положительного правосознания, правовой культуры граждан.

Материалы диссертации могут быть использованы при подготовке учебных пособий, лекционных курсов и спецкурсов для студентов юридических институтов и факультетов по учебным курсам истории государства и права, истории политических и правовых учений, теории государства и права, отраслевым юридическим дисциплинам.

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные положения диссертации отражены в шести публикациях автора, представленных в вузовских журналах и сборниках. Результаты исследования применялись автором в процессе преподавания теории государства и права в Краснодарском филиале Московского педагогического государственного института им. Ленина, на аспирантских семинарах кафедры теории и истории права и государства РЮИ СКАГС, на научно-практической конференции

«Государственность и право славянских народов: проблемы теории и практики» (Ростов-на-Дону, 28 апреля 2005 г.).

Структура диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы. Основное содержание работы

Во введении раскрывается актуальность темы, определяются хронологические рамки исследования, характеризуется степень научной разработанности изучаемой проблемы, научная новизна темы, основная цель и задачи диссертационного исследования, а также его практическая значимость.

В первой главе «Понятие, генезис, причины и условия правового нигилизма в России» рассматривается понятие правового нигилизма, его причины, условия и генезис. Автором исследуется история развития представлений о правовом нигилизме, дается оценка их современного состояния. Анализируются проявления правового нигилизма в законодательстве, политико-правовых учениях, практической жизни.

Опираясь на имеющиеся научные и эмпирические материалы, дается определение синтезированного теоретико-правового понятия правового нигилизма, выявляются особенности этого явления, и предлагается его научная классификация.

В - первом параграфе «Понятие, структура и классификация правового нигилизма» исследуются различные научные подходы к определению понятий нигилизма и правового нигилизма, определяется структура правового нигилизма, проводится классификация его видов, выявляются особенности в современной России.

На основе анализа имеющихся в теоретико-правовой литературе точек зрения на правовой нигилизм предлагается определение его понятия как отрицания субъективного права или законодательства, представляющего собой мыслительный процесс, волевой акт, основным содержанием которых является пренебрежительное отношение к субъективному праву и законодательству как не имеющим социальной ценности и не способным выразить, реализовать и обеспечить потребности и интересы конкретных социальных субъектов.

Автор приходит к выводу о том, что в результате отрицания права или закона их место занимает частное мнение, желание, интерес, что ведет к произволу.

В данном параграфе также обосновывается, что конструктивная критика недостатков, порочных или отживших порядков, несовершенства или иных институтов, действующих законов, политико-правовой системы - вообще отрицательных явлений действительности не является нигилизмом в собственном смысле этого слова.

На основе проведенного анализа, автор делает заключение о том, что в научной литературе под правовым нигилизмом подразумевается неуважительное отношение к позитивному праву. Сложившееся положение отчасти проистекает из того, что в советский период истории нашей страны под правом понималось воля господствующего класса, возведенная в закон. До недавнего времени о правовом нигилизме вообще не было принято говорить. Несмотря на то, что одной из особенностей современного правопонимания является разграничение права и закона, правовой нигилизм рассматривается по существу в рамках теории позитивного права. При рассмотрении понятия правового нигилизма автор приходит к выводу о том, что объектом его отрицания является право, как мера поведения человека, основанная на принципах равенства и справедливости, и выражающаяся в конкретных субъективных правах, и не исчерпывается лишь позитивным правом. При рассмотрении правового нигилизма разграничиваются категории права и закона. Если отрицается значение и роль закона, то это не всегда есть правовой нигилизм.

На основе проведенного анализа автор рассматривает в структуре правового нигилизма такие элементы как субъект, объект и способ отрицания права, которые положены в основу классификации исследуемого феномена.

В диссертации по субъекту выделяются такие виды правового нигилизма как индивидуальный, групповой и государственный.

В качестве субъекта индивидуального нигилизма называется отдельная личность, индивид, и проявление правового нигилизма зависит от таких характеристик личности, как пол, возраст, национальная принадлежность, образование, род деятельности человека.

К субъектам группового правового нигилизма автор относит различные социальные группы. Рассматриваются такие характеристики этого субъекта как уровень материального положения и нормативно заданный объем и качество потребления, т.е. то, что

порождают неоднородность в жизненном уровне у представителей разных социальных групп. Их жизнь и деятельность в современном обществе протекают в производственной, политической, культурно-бытовой сферах, которым свойственны соответствующие виды общественных отношений. Во всех этих сферах человек или социальная группа занимают определенную социальную позицию, что и определяет во многом отношение к такому феномену, как право.¹

Государственный правовой нигилизм проявляется в работе государственных органов: законодательных, исполнительных, судебных.

По объекту отрицания автором выделяются собственно правовой и юридический нигилизм. В качестве объекта отрицания правового нигилизма указывается субъективное право, а объекта юридического нигилизма - законодательство. Дается обоснование того, что юридический нигилизм выступает элементом нигилизма правового.

По способу отрицания автор выделяет теоретический и практический виды правового нигилизма.

По мнению автора, теоретический правовой нигилизм существует в мыслях, взглядах, идеях, теориях. Он проявляется на разных уровнях правосознания, имеет широкое распространение в среде технической, научной, творческой интеллигенции, и лишь в самое последнее время в смежных с юридической общественных науках наметилась тенденция к пониманию действительной социальной роли и потенциала права.²

Рассматриваемый вид правового нигилизма опирается на философские и научные положения, характеризующие несостоятельность права на основе того, что есть гораздо более важные ценности, чем право (например, нравственность, мораль и т.д.). Из некоторых концепций следует, что закон как бы изначально плох и его соблюдение необязательно. На первом же месте должно стоять право, призванное выражать истинно демократические и нравственно-гуманистические устремления общества и личности. При этом, по мнению автора, упускается из виду то, что все-таки

1 Потякин АА Правовой нигилизм как вариант современного российского

правосознания. Общество и политика под ред. В.Ю. Большакова. С.-Пб. 2000.

С.349-350

2 Там же. С.355

большинство законов в России рассматриваемого периода носят правовой характер.

Констатируется, что пренебрежительное отношение к закону вольно или невольно формирует его «негативный образ», и, следовательно, правовой или юридический нигилизм. Право трактовалось, и сейчас нередко трактуется исключительно как средство, орудие, инструмент, рычаг, способ оформления политических решений, а не как самостоятельная историческая, социальная и культурная ценность. К теоретическому правовому нигилизму автор также относит и взгляды, оформленные в теорию, например юридический нигилизм может выступать элементом анархизма.

Практический правовой нигилизм рассматривается как отрицание права путем неисполнения юридической обязанности или совершения противоправных действий. Поступки - плоды помыслов, поэтому именно по поступкам можно судить о существовании правового нигилизма и оценивать его последствия. К практическому правовому нигилизму относятся уголовные, административные, гражданские, дисциплинарные противоправные деяния.

В результате проведенного исследования автор выделяет такие особенности современного правового нигилизма в России как преобладание практического и юридического разновидностей правового нигилизма, его массовость (наличие среди большинства социальных групп), системность и комплексность.

Во втором параграфе «Генезис правового нигилизма в России» дается определение генезиса правового нигилизма, как длящегося во времени процесса возникновения, видоизменения и смены субъекта, объекта и способа отрицания. Автором исследуется история возникновения и развития правового нигилизма в России со второй половины XIX в по настоящее время.

В России в различные периоды истории преобладали различные виды правового нигилизма, что обусловлено различными социально-экономическими и политическими условиями.

В третьем параграфе - «Причины и условия правового нигилизма» рассматриваются явления и предпосылки, которые приводят к возникновению правового нигилизма.

Под причиной (лат. causa) понимается явление, действие которого вызывает, определяет, изменяет, производит или влечет за собой другое явление; последнее называют следствием.¹

На основе анализа имеющихся теоретических источников, автор приходит к выводу, что практически все формы правового нигилизма, выделяемые в науке теории государства и права, одновременно можно рассматривать и как его причины, и отмечает трудности в их определении. Тем не менее, в настоящем параграфе обосновывается, что к причинам правового нигилизма в России относятся:

во-первых, исторически сложившееся преобладание государства над обществом, полигики над правом;

во-вторых, искусственный разрыв права и нравственности, их противопоставление друг другу. Такая ситуация также исторически сложилась в России и имеет место в настоящее время. На это обращает внимание В.А. Туманов, говоря о антиправовом морализме: «...Это не означает (высокая социальная роль права - прим. автора), что на идеологическом уровне (не говоря уже об обыденном сознании) преодолены все те предубеждения и стереотипы, которые мешают достаточно полному пониманию роли права, его социального потенциала»;²

в-третьих, отождествление права и закона. На основе неправовых законов, которые позволяло и позволяет себе принимать государство, дается негативная оценка всему праву, традиционно отождествляемое большинством с законодательством.

К условиям формирования и существования правового нигилизма автор относит несовершенство законодательства, его недейственность и неисполнение, не всегда обоснованную правоприменительную практику, несправедливое правосудие и т.д.

Глава вторая «Особенности современного правосознания и юридической практики в России как источники правового нигилизма, способы его преодоления» посвящена характеристике правосознания и юридической практики в России на современном этапе, определению сущности правового нигилизма, и выработке способов его преодоления.

1Философский энциклопедический словарь. М.: Сов. Энциклопедия, 1989. С.

2См. ВА Туманов Правовой нигилизм в историко-идеолопмеском ракурсе //
Государство и право. 1993. № 8. С. 52;53-58.

В первом параграфе «Состояние правового сознания и юридической практики в современной России» исследуется правосознание, его взаимосвязь с юридической практикой, и выделяются их особенности в настоящее время.

Автор рассматривает структуру правосознания, объективные и субъективные факторы, влияющие на процесс его формирования. Особое внимание автором уделяется деформации правосознания. Исследуется понятие деформации правосознания, ее признаки, формы и последствия. Делается вывод о том, что деформация правового сознания - это социально-правовой процесс, выражающийся в развитии отрицательного отношения к действующему праву, правосудию и законности. На основе обзора научной литературы автор показывает, что к формам деформации правосознания, наряду с правовым инфантилизмом и правовым фетишизмом, относят и правовой нигилизм. Однако, поскольку деформация, это, прежде всего процесс, обосновывается тезис, что правовой нигилизм - это форма деформированного правосознания, а не форма его деформации.

Деформация правосознания выступает причиной того, что проводимые в стране реформы не приводят к ожидаемым результатам, осуществляющийся в России переход от запретительного права к разрешительному, гарантия и защита прав личности, отказ от мелочной регламентации поведения приводит к отрицательным результатам.

Используя сравнительный метод, автор проводит аналогию между характеристиками современного правосознания и правосознания начала XX в. в России, и отмечает их значительное совпадение. По его мнению, это обусловлено сходной исторической ситуацией в стране. Как тогда, так и сейчас российское государство и общество находились в состоянии кризиса, вызванные такими глобальными переменами как Октябрьская революция в 1917 г., и перестройкой середины 80-х гг. и реформами начала 90-х гг. XX в. Кризис современного правосознания напрямую связан с общими кризисными явлениями, происходящими в обществе, переоценкой прежних взглядов и идей.

В результате проведенного исследования автор выделяет следующие основные характеристики современного правосознания в России:

во-первых, то, что оно находится в процессе формирования вследствие проводимых реформ;

во-вторых, наличие различных форм деформированного правосознания, вызванных непродуманной правовой политикой государства и непоследовательностью проводимых им реформ;

в-третьих, кризис общественного правосознания вследствие его отставания от происходящих изменений в обществе, инициируемых государством.

Указанные характеристики правосознания проявляются в пороках всех разновидностей юридической практики: правотворческой, правоприменительной, судебной, следственной и т.п. Которые в свою очередь, например, принятие неправовых нормативных актов, отсутствие системы реализации субъективных прав, неверное разъяснение нормативных актов, неудовлетворительное претворение правовых предписаний в жизнь и т.п., существенно замедляют и затрудняют процесс формирования в России гражданского общества и построение правового государства.

Итоговым выводом параграфа является определение сущности правового нигилизма как деструктивной, вследствие чего он отрицательно влияет на функционирование общественных и государственных институтов, и указывается на необходимость его преодоления.

Во втором параграфе «Правовое воспитание как способ преодоления правового нигилизма» рассматривается правовое воспитание как основной способ преодоления правового нигилизма.

По мнению автора конечной целью правового воспитания является формирование положительно правосознания, поэтому в качестве ориентиров правового воспитания называются аксиомы правосознания И.А. Ильина, а именно: «...закон духовного достоинства, закон автономии и закон взаимного признания».¹

Несмотря на то, что в науке теории государства и права проблеме правового воспитания традиционно уделяется большое внимание, автор отмечает, что оно не должно сводиться к механической передаче юридических знаний. Человек должен быть включен в процесс правового воспитания на протяжении всей своей жизни и как воспитуемый, и как воспитатель. Итогом правового воспитания в рамках преодоления правового нигилизма должно стать формирование нормального, положительного правосознания. Нормальное правосознание есть волевое состояние души, активное и

1 Ильин ИА. О сущности правосознания. М., 1993. С. 58.

творческое; оно ищет в жизни свободного, верного и справедливого права и заставляет человека вести борьбу за его обретение и осуществление».¹

На основе сделанных выводов в отношении правового нигилизма, указывается на недостаточность одного лишь правового воспитания для его преодоления. Необходимо включение государства в процесс преодоления правового нигилизма, и не только в пределах правового воспитания. Формой такого участия может стать правовая политика.

В третьем параграфе «Преодоление правового нигилизма как одна из важнейших задач правовой политики», несмотря на важную роль правового воспитания в формировании в российском обществе и у отдельных его членов положительного правосознания, указывается на то, что самостоятельно оно не способно решить проблему преодоления правового нигилизма. Это обосновывается, во-первых, тем, что методы правового воспитания направлены в основном на первоначальное формирование положительного правосознания и только затем - на предупреждение правового нигилизма. А, во-вторых, тем, что существуют определенные факторы объективного и субъективного характера, порождающие правовой нигилизм, для устранения которых требуются иные подходы и особые методы воздействия. Кроме этого, существование государственного правового нигилизма вызывает необходимость поиска путей его преодоления, отличных от правового воспитания.

В параграфе исследуются различные значения понятия правовой политики в зависимости от контекста. В рамках преодоления правового нигилизма правовая политика определяется как «комплекс идей, мер, задач, целей, программ, принципов, установок, реализуемых в сфере действия права и посредством права»^2, ^напр^{авленных} ^напредупреждение и искоренение правового нигилизма.

По мнению автора, правовая политика является мощным средством преобразования общества, но она должна обладать способностью диагностировать болевые точки жизни общества, и своевременно и эффективно профилактировать их.

1Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 58.

2Матузов Н.И. Понятие и основные приоритеты российской правовой

политики//Правоведение. 1997. № 4. С. 8.

Отмечается, что в принципе любая разумная политика должна быть правовой, т.е. призвана соответствовать законам, юридическим нормам, находиться в правовом поле, отвечать международным критериям, правам человека. В противном случае политика рано или поздно превращается в произвол, насилие, антигуманные акции. Однако реальная жизнь требует обоснования правовой деятельности как обособленной, специфической политики государства, особой ее ветви и особой сферы, а также определения основных приоритетов этой политики, в число которых насилие, безусловно, не входит. Если Россия не откажется от права силы и не поверит в силу права, если она не возжелает искренне и крепко духовной свободы и истины, она никогда не сможет иметь прочного успеха ни в каких делах, ни внешних, ни внутренних.¹

Право, правосудие, законность не должны приноситься в жертву политике. Указанные институты не должны служить корыстным интересам и амбициям лидеров, партий, групп, выполнять их социальные заказы. В противном случае подрывается их престиж и гуманистическое предназначение. Недопустимо политическое и идеологическое ангажирование идей права.

Таким образом, автор приходит к выводу, что правовая политика является действенным государственным способом преодоления правового нигилизма.

В заключении диссертационного исследования автором формулируются основные выводы, подводятся итоги, намечаются пути дальнейшего исследования проблемы правового нигилизма.

1 Соловьев В.О. Оправдание добра. Нравственная философия. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1989. С. 24.

Содержание темы диссертационной работы получило свое освещение в следующих научных публикациях общим объемом 2,58 п.л.:

1. Радьков О.С. Несовершенство законодательства как
источник современного правового нигилизма // Актуальные проблемы
юриспруденции: Сб. ст. // Южнорегиональный центр исследования
проблем правоприменительной практики. Краснодар. 2003.0,33 п.л.;

2. Радьков О.С. Формы правового нигилизма в современной
России // Научно-теоретический и практический журнал «СинтеЗ». №
2 (3), декабрь 2003 г. Кубанского отделения Российского
философского общества при РАН г. Краснодар. 2003. 0,5 п.л.

3. Радьков О.С. К вопросу о соотношении анархизма и
правового нигилизма (на основе анализа произведения Н. Бердяева
«Философия неравенства») // Научно-теоретический и практический
журнал «СинтеЗ». № 1 (4), май 2004 г. Кубанского отделения
Российского философского общества при РАН г. Краснодар. 2004. 0,5
п.л.

4. Радьков О.С. Классификация и типология правового
нигилизма // Научно-теоретический и практический журнал «СинтеЗ».
№ 3 (6), декабрь 2004 г. Кубанского отделения Российского
философского общества при РАН г. Краснодар. 2004. 0,25 п.л.

5. Радьков О.С. Соотношение категорий правосознания и
правового нигилизма // Политические и правовые проблемы
воспитания граждан. Сб. науч. трудов // Краснодар. Моск. пед. гос. ун-
т (фил. в Краснодаре) 2005.0,5 п.л.

6. Радьков О.С. Что отрицается правовым нигилизмом? //
Северо-Кавказский юридический вестник. 2005. № 2. 0,5 п.л.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Сафонов Владимир Геннадьевич

Правовой нигилизм работников

государственного аппарата и пути его

преодоления автореф. дис. на соиск. учен.

степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.01

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

Работа выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин Университета Российской Академии Образования.

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Пиголкин Альберт Семенович

Официальные оппоненты: Соколова Наталья Севировна,

доктор юридических наук. Варламова Наталья Владимировна, кандидат юридических наук.

Ведущая организация: Уральская Академия Государственной Службы

Защита состоится «#Л> juuTG- 2005 года в в на заседании

диссертационного совета Д.002.002.07 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук при Институте государства и права РАН по адресу: 119841, Москва, ул. Знаменка, д. 10.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института государства и права РАН.

Автореферат разослан «<££"» Ли£>&М 2005 года.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ.

Актуальность темы исследования. В период становления в России гражданского общества и правового государства проблема укрепления законности и упрочнения правопорядка, преодоление нарушения правовых норм, прав и свобод граждан приобретает первостепенное значение. Недостатки в механизме практической реализации прав и свобод граждан, размытые границы компетенции государственных чиновников, низкий уровень правовой культуры и традиционно высокие нигилистические тенденции, а также глубокий социально-политический и экономический кризис, из которого лишь в последние годы начало выходить российское государство, способствовали тому, что злоупотребления во всех эшелонах власти стали скорее правилом, чем исключением. В условиях обновления всех сторон социального бытия, противоречивости реформ государственного устройства объектом анализа научных статей, монографических исследований, периодических изданий выступает чиновничий правовой нигилизм, как явление негативно воздействующее на духовную сферу общества, состояние законности и общественного порядка, на развитие позитивной активности личности.

На данном этапе развития юридической науки понятие правового нигилизма заняло прочное место в ряду других политико-юридических категорий. Вместе с тем, правовому нигилизму чиновничества все еще уделено мало внимания. Общество сконцентрировалось на огласке фактов коррупции, повсеместного нарушения чиновниками прав и законных интересов граждан, но реалистичной программы борьбы с этими пагубными явлениями, как и с правовым нигилизмом государственных служащих до сих пор нет.

Именно понимание сущности и содержания правового нигилизма власть предержащих, тщательное исследование его корней, причин и форм, может привести к выработке действенной стратегии и методов преодоления данного негативного явления. В Послании Президента РФ от 30 марта 1999 г. «Россия на рубеже эпох» указывалось, что «...преодоление правового нигилизма и

стереотипов противоправного поведения -одно из ключевых звеньев борьбы с 1 На^ необходимость борьбы с правовым нигилизмом преступностью».

обращается внимание в Указе Президента РФ от 10 января 2000 г. № 24 «О Концепции национальной безопасности Российской Федерации».² В^се б^олее явственно просматривается «охлаждение» государственного внимания к правовому нигилизму. Политический энтузиазм поисков его причин идет на

] Российски газета. 31 марта 1999года. 2СобраниезаконодательстваРФ.2000.№2 Ст. 170.

убыль. В Посланиях главы государства Федеральному Собранию РФ 2003 и 2004 годов о правовом нигилизме вообще не упоминается.

Проблема, поставленная данным диссертационным исследованием, является актуальной как с позиции науки, так и с позиций укрепления Российской государственности и соблюдения чиновниками прав и свобод российских граждан.

Степень научной разработанности темы. На данный момент

отечественное правоведение не располагает достаточным количеством комплексных монографических исследований общетеоретического характера, посвященных правовому нигилизму государственных чиновников. В основном имеют место работы, консолидирующие как общие, так и специфические признаки, свойственные любому проявлению правового нигилизма в современной России. В современной правовой науке достаточно широко разработано понятие правового нигилизма, хотя и в этой области нет единства во мнениях ученых.

В рамках западноевропейской философии проблемы нигилизма рассматривались такими философами как: Ф.Г. Якоби, П.Ж. Прудон, Ф. Ницше, М. Штирнер, М. Хайдеггер и др. Между тем философская методология - лишь первый шаг познания, за которым необходимо должен следовать второй, предполагающий построение уже не общего, а специализированного, сугубо правового понятия нигилизма.

Проблемы правового нигилизма российского чиновничества волновали многих классиков отечественной философской, юридической, художественной и публицистической литературы: Н.Н. Алексеева, М.А. Бакунина, Н.А. Бердяева, А.И. Герцена, Н.В. Гоголя, В.Н. Дурденевского, И.А. Ильина, Б.А. Кистяковского, Н.М. Коркунова, П.А. Кропоткина, И.В. Михайловского, С.А. Муромцева, Л.И. Петражицкого, А.Н. Радищева, П.А. Сорокина, Л.Н. Толстого, Е.Н. Трубецкого, Г.Ф. Шершеневичаимн. др.

В российской юридической науке эта проблема широко, но, вместе с тем, фрагментарно обсуждается в научных кругах, затрагивается в выступлениях видных российких правоведов и политиков. Различные аспекты правового нигилизма госслужащих освещали и анализировали в своих трудах известные отечественные правоведы: С.С. Алексеев, В.К. Бабаев, М.И. Байтин, В.М. Баранов, Ю.И. Гревцов, В.Н. Карташов, В.Н. Кудрявцев, В.В. Лазарев, Е.Л. Лукашева, Н.И. Матузов, B.C. Нерсесянц, В.П. Сальников, И.Н. Сенякин,. В.Б. Ткаченко, В.А. Туманов, Б.С. Эбзеев, А.И. Экимовидр.

Проблемы правового нигилизма исследованы также и в трудах зарубежных ученых. Данной проблеме посвящены работы

П. Ватсона, А. Токвила, С. Гросса и др.

Исследовали правовой нигилизм и в контексте социологических, культурологических, политологических аспектов. Такие попытки в последние годы предпринимали В.И. Бегинин, Б.В. Васильев, Н.В. Варламова, А.С. Гречин, П.А. Горохов, А.И. Демидов, В.И. Егоров, В.Н. Коробка, Д.Э. Марченко, А.И. Новиков, И.Ю. Новичкова, Р.Н. Павельев, С.А. Сирин, Э.Ю. Соловьев, Э.В. Тадевосян, Н.М. Тапчатян, Я.В. Турбоваи др.

Объект исследования — правовой нигилизм государственных служащих как негативный элемент человеческого мироощущения, обладающий специфическими чертами в условиях современной юридической действительности России.

Предмет исследования - закономерности появления, существования и развития негативного отношения государственных служащих к закону, причины его порождающие, пути преодоления этого негативного явления.

Цель исследования заключается в научном анализе сущности и проявлений правового нигилизма государственных служащих как целостного, многогранного негативного феномена, существенно влияющего на состояние законости и правопорядка современной России.

Для достижения поставленной цели определены основные задачи исследования:

- изучить и обобщить имеющиеся научные материалы, определить
степень и уровень научной разработанности исследуемой темы в целом и по
отдельным, наиболее актуальным направлениям;

- сформулировать теоретическое определение понятия «правовой
нигилизм государственных служащих»;

- разработать классификацию основных форм проявления правового
нигилизма государственных служащих в современной России;

- провести анализ основных составляющих социальной опасности
правового нигилизма государственных чиновников;

- выявить причины и тенденции, способствующие появлению и развитию
нигилистических взглядов в среде госслужащих;

- сформулировать рекомендации и предложить методы, способствующие
резкому уменьшению доли правового нигилизма в среде чиновников в России.

Методологическую основу диссертационного исследования составляют

диалектико-материалистический метод познания объективной действительности и основанные на нем общенаучные, специальные и частнонаучные методы: анализ, синтез, обобщение, индукция, дедукция, логический, социологический, статистический, системно-структурный, сравнительно-правовой, а также методы наблюдения и моделирования.

Теоретическую основу диссертации составляют исследования

отечественных и зарубежных ученых - философов, политологов, социологов, юристов и представителей других отраслей знаний.

Нормотивно-правоваябазаисследования. Авторомпроанализированы

Конституция Российской Федерации, универсальные и локальные международно-правовые акты обязательного и рекомендательного характера, Федеральные Конституционные законы, Федеральные законы, указы Президента Российской Федерации, постановления Правительства Российской Федерации, нормативные акты федеральных органов исполнительной власти, акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации, практика Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, иных судебных органов.

Научная новизна исследования определяется как выбором темы, так и подходом к ее исследованию с учетом степени разработанности отдельных аспектов. Основное внимание в работе уделяется недостаточно проанализированным граням бытия правового нигилизма, его проявлениям в среде чиновников государственного механизма, внешним взаимосвязям, процессам саморазвития. В настоящей работе впервые в теории государства и права осуществлен комплексный общетеоретический анализ правового нигилизма государственных служащих.

На защиту выносятся следующие основные выводы и положения:

1. Правовой нигилизм - это сложное социально-правовое явление, включающее три составляющие. Во-первых, это течение общественно -политической мысли, теоретическая концепция, являющаяся по своей сути совокупностью критических взглядов на государство и право. Во-вторых, это социальное явление, которое состоит в мотивированном отторжении права частью общества и выборе иного отличного от права социального регулятора в качестве доминирующего. В-третьих, это внутриличностное представление конкретного субъекта о правовой действительности, выраженное в осознании практической и идеологической несостоятельности права, предполагающее его негативную оценку и отказ от использования правовых норм в реальных жизненных ситуациях.

2.   Правовой нигилизм государственных служащих - это разновидность
правового   нигилизма   личности,   которая   заключается   в   сознательном
отторжении    чиновником закона и выборе иного способа регулирования
общественных отношений с использованием служебного положения и властных
полномочий.

3.            Правовой   нигилизм   государственных   служащих       -   явление
традиционно характерное для российской государственности. Его основные
черты: массовость распространения, многообразие способов отторжения права.
Это обусловлено рядом факторов и исторических причин,   существенно
повлиявших на самостийность развития этого негативного явления в России.
Автором    дается     научная    картина    генезиса    правового     нигилизма
государственных   служащих,   состоящая   из   двух   частей:   личностной   и
социальной.

4. Правовой нигилизм госслужащих в России имеет полностью
негативный характер, что нельзя сказать о характере правового нигилизма в
целом. Последний как родовое понятие имеет также и положительную черту,
показывающую, насколько право востребовано обществом.

5. Существует тесная взаимосвязь общегражданской (обыденной) и
специальной (статусной) форм правового нигилизма, раскрывающаяся в их
взаимном влиянии друг на друга. Исследование показывает, что нигилисту -
чиновнику, как правило, присущи обе эти формы правового нигилизма
одновременно.

6. В силу исторических причин наиболее болезненны и опасны для
государства и общества в Российской Федерации проявления правового
нигилизма главы государства и чиновников исполнительной власти.

7.            Вариантами профилактики (нейтрализации) правового нигилизма
госслужащих являются: эффективная система ответственности чиновников,
достойная материальная обеспеченность, зависящая от результатов труда
чиновника,    открытость деятельности государственного аппарата. Сюда же
можно    отнести:                 конкурсное    замещение   должностей,    изменение
законодательства   в   сторону   сведения       деятельности   чиновников   от
разрешительной     к     оперативно     -     регистрирующей,      совершенное
законодательство,   эффективный   контроль   за   законностью   деятельности
госслужащих.     Российскому     государству                       необходима     концепция
противодействия    правовому   нигилизму   чиновников,    реализованная    в
Федеральную целевую программу.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Сформулированные в работе теоретические положения и выводы развивают и

дополняют ряд разделов общей теории права и государства, посвященных проблематике правосознания, законности, правопорядка и государственного устройства. Проведенное исследование позволило также подготовить ряд предложений по совершенствованию государственного устройства России и совершенствованию российского законодательства. В частности, предложено сделать акцент на профессионализм и конкуренцию управленцев (чиновников) друг с другом, внедрить конкурсное замещение должностей в РФ, укрепить блок контролирующих чиновничество органов, ввести персональную и солидарную ответственность для разного уровня чиновников за неудовлетворительные результаты работы, создать атмосферу финансовой и информационной прозрачности в деятельности государственных чиновников.

Результаты, полученные при исследовании, могут быть использованы для оптимизации деятельности как отдельных государственных служащих и их групп, так и государственных органов и ветвей государственной власти.

Полученные в диссертации выводы могут использоваться при чтении курсов лекций и при подготовке учебно-методической литературы по теории права и государства, философии и социологии права, политологии.

Апробациярезультатов исследования. Диссертация обсуждена и одобрена на кафедре государственно-правовых дисциплин Университета при Российской Академии Образования, обсуждалась в отделе теории и истории права Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительства РФ. Основные положения нашли отражение в публикациях по теме проведенного исследования.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав,

включающих семь параграфов, и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность, степень разработанности избранной темы, определяются цели и задачи исследования, его методологическая основа, теоретическая и практическая значимость работы, научная новизна, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Общая характеристика правового нигилизма»

исследуются понятия социального и правового нигилизма, место и роль последнего, рассматриваются корни, причины и генезис явления, определяется его социальная опасность.

Первый параграф «Понятие правового нигилизма» посвящен анализу

социального и правового нигилизма.

Нигилизм как течение общественной мысли, в том числе и в России, наибольшее распространение получил в XIX столетии. Западноевропейскими философами он определялся по-разному: как потеря высших ценностей, отсутствие у человека жизненной цели, задача установления новых социальных ценностей и процесс освобождения от прежних ценностей.

Нигилизм особенно сильно развит в обществе в кризисные моменты развития. Он появляется во всей силе в обществе, где есть реальная необходимость изменения старого общественного устройства. Происходит переоценка, переосмысление, осуждение и отвержение старого.

Нигилизм может быть нравственным, правовым, политическим, идеологическим, религиозным и т. д. в зависимости от того, какие ценности отторгаются. Эволюция (развитие) нигилистических идей и взглядов имеет несколько этапов, циклически повторяющихся друг за другом.

Природа нигилизма - природа человеческого мироощущения, продукт сознательной деятельности человека. Родовой чертой всех форм нигилизма является отрицание, но не всякое отрицание есть нигилизм. Он - отрицание сознательное, динамичное и эмоциональное. К тому же, нигилизм - это селективное (выборочное) отрицание, подразумевающее альтернативу. Когда нигилизм становится естественным отрицанием старого, консервативного, реакционного, он перестает быть нигилизмом.

Тезис о том, что нигилизм хорош только лишь для разрушения -односторонен и непродуктивен. Существует позитивная сторона данного явления. Правовой нигилизм вскрывает слабости права и стимулирует его развитие. Несовершеннее законодательство повышает уровень отрицания закона.

Правовой нигилизм отдельного индивида - это осознание несостоятельности права как ценности. Правовая норма не выполняет, по мнению субъекта, заложенной в нее задачи - регулировать общественные отношения. Она осознается субъектом как «ничто». Субъект отторгает действующее законодательство, существующий правопорядок, базовые принципы законодательного регулирования. Правовой нигилизм возникает в том числе и из-за несовершенства права, его реализации, существующего правопорядка, дисгармонии социальных преференций.

Генезис правового нигилизма предполагает выяснение двух его аспектов: развитие внутриличностного отношения к праву и развитие правового нигилизма как социального явления. Выяснение каждого из аспектов в

диссертации подразделяется на ряд стадий.

Правовой нигилизм - это сложное социально-правовое явление. Во-первых, это научная теоретическая концепция, являющаяся по своей сути совокупностью критических взглядов на государство и право. Во-вторых, это социальное явление, состоящее в мотивированном отторжении права обществом и выборе иного социального регулятора. В-третьих, это внутриличностное представление субъекта о правовой действительности, выраженное в осознании практической несостоятельности права, предполагающее его негативную оценку и отказ от полного или частичного использования правовых норм.

Во втором параграфе «Из истории развития правового нигилизма в России» прослеживается историческое развитие правового нигилизма чиновничества в России.

Русское искание правды жизни всегда принимало нигилистический характер. Наш народ воплощал самые смелые идеи европейцев. Нигилизм зародился не на русской земле, но, пройдя всю Европу, только у нас явился в своих крайних проявлениях.

Российское национальное сознание отмечено печатью исторического юридического нигилизма у широких масс населения. О таких негативных моментах, присущих российской государственности, как абсолютизм и самоуправство, граничащее с самодурством, казнокрадство, неправедный суд, создание жестких, неисполнимых законов писали: И.С. Пересветов, А. М. Курбский, И.Т. Посошков, М.М. Щербатов. Первым нигилистом, реально пострадавшим за свои взгляды, был А.Н. Радищев. Он подвергал критике бюрократический аппарат, развращенность и продажность чиновников, крепостное право. Декабристы: П.И. Пестель, Н.И. Муравьев и др. развили взгляды Радищева и попытались их воплотить в российскую действительность.

Славянофилы (И.С. Аксаков, А.С. Хомяков, Ю.Ф. Самарин и др.) считали, что России свойственно строить свою жизнь на началах нравственных и религиозных. В то время как в Европе активно формировались публичное и частное право, представители славянофильской ориентации настаивали на том, что русский народ "есть народ негосударственный", право и конституция ему не нужны.

Общественная мысль России подарила миру много загадок. Одна из которых - склонность философов и юристов (Н.А. Бердяев, П.И. Новгородцев, Б.П. Вышеславцев, И.А. Ильин и др.) к возвеличиванию нравственного начала над началом юридическим. Представители русской религиозной философии Н.Н. Бердяев, С.Н. Булгаков, Л.С. Франк и др., авторский коллектив сборника

"Вехи", обладали высокой правовой культурой, и, тем не менее, общая позиция их мировоззрения отмечена глубокой печатью антиюридизма.

Колоссальный потенциал российского правового нигилизма явил мировой истории новый тип государства - социалистическое государство. Уже первые документы РСДРП показали ее веру во всемогущество принудительных правил и обнаружили отсутствие права как правового убеждения. Граждан убеждали, что коммунистическое общество не нуждается ни в государстве, ни в праве. Молодое советское государство исходило из этой посылки. Российская республика в первые годы своего существования боролась со своими врагами, даже не имея уголовного кодекса. С развитием СССР было развито и тоталитарное право, довлеющее, противоестественное человеческой сущности. Привилегии партийного аппарата погружали чиновников в атмосферу отторжения права и законности.

События последних лет опровергли теоретические доводы сторонников марксистского подхода к трактовке места права и юридической науки. Но правового нигилизма, к сожалению, меньше не стало из-за устоявшихся традиций и старых привычек.

Несмотря на принятие законов и учреждение институтов, позволяющих защищать свои права и разрешать возникающие конфликты, граждане и организации относятся к этим новациям с изрядной долей скептицизма. Многие не умеют пользоваться предоставленными им возможностями, предпочитая официальным способам обеспечения своих интересов неформальные и неправовые. Результаты социологических исследований показывают, что в России почти половина взрослого населения занимает отчужденно-настороженную позицию по отношению к праву, закону.¹

Нигилистическое отношение формировалось в правосознании общества на протяжении достаточно длительного времени. Некорректны мнения, говорящие о быстром переломе данной ситуации, о простоте и дешевизне искоренения правового нигилизма.

Втретьемпараграфе«Причинывозникновенияправовогонигилизмав

России» проводится анализ факторов, влияющих на зарождение, развитие и присутствие нигилистических взглядов в российском обществе.

Причины правового нигилизма в России можно разделить на четыре группы: 1) личностно-психологические; 2) исторические; 3) государственно-правовые. К первой группе относятся: скептическое отношение к правовым новациям, о

] В.А. Колосов Право и правосознание в России//Юридическая практика. №19.М.2002г.

собенности национального правосознания, сознательное нежелание изучать нормативный материал, низкий уровень правовых знаний и правовой культуры двойные стандарты в оценке явлений.

Массив современного законодательства велик и запутан, и обывателю, и профессионалу в нем непросто разобраться, в том числе и по этой причине субъекты сознательно отторгают закон. Сложившиеся за многие столетия национальные привычки, обычаи, особенно на бытовом уровне, диктуют эмоциональное отношение к правовым нововведениям, модернизации. Отрицательная оценка нормы права у конкретного индивида может появиться из-за несформированности умений и навыков управления правовой информацией. Уровень правосознания играет значительную роль в формировании и реализации права, в проявлении нигилистических идей и взглядов. Это либо мощный фактор правового развития, либо тормоз, сопротивление преобразованиям.

К историческим причинам относятся: отсталость в развитии правовых традиций и занижение значимости правовой науки в России, традиционное противостояние государства и церкви, деспотизм и абсолютизм царского строя, диктатура партии, номенклатурный тоталитаризм, репрессии.

Исторически наши предки оказались в стороне от классических форм цивилизации, не испытали влияния античной правовой культуры. Ценность права в традиционном русском понимании не в обеспечении формальной законности, а в достижении его тождественности с образом собственного жизнепонимания. Общинный коллективизм приводил к отрицанию личного права. До XVIII в. юриспруденция являлась прикладной практической дисциплиной. Лишь с образованием в 1755 году Московского университета правовая наука получила импульс к развитию комплексного научного подхода.

На Руси имело место противостояние церкви и государства. Оно заключалось в претензии церковной власти на независимое от государства существование. Имела место конкуренция правовых и религиозных норм. Религиозные нормы уравнивали всех независимо от социального положения и поэтому воспринимались в качестве основных.

Абсолютизм и деспотизм царского строя сыграли немалую роль в формировании нигилистических идей в России. Абсолютизм настолько въелся в ее судьбу, что при попытке его удаления принял еще более крайнюю форму -тоталитаризм. Тоталитарный режим формировал у граждан правовой нигилизм и, что страшнее, - рабскую психологию, сковывающую любую инициативу, в том числе стремление с помощью закона постоять за себя.

К третьей группе причин относятся: популизм и низкое качество

законотворчества, низкий авторитет и номинальность власти, коррупция, отсутствие целевой государственной политики, низкий профессиональный и моральный уровень чиновников, недостаточная качественность правовой системы, колоссальное имущественное расслоение, отсутствие продуманной социальной политики в государстве.

Сама система существования власти в России является причиной правового нигилизма. Пока власть живет по принципам: власть ради власти, ради денег, ради положения в обществе, она будет порождать правовой нигилизм. Государственные чиновники уверены в своей длительной несменяемости на государственном посту. Не решена проблема преемственности государственной власти. Государство, создавая правовые установления, мало заботится о том, чтобы его собственные органы и структуры неукоснительно следовали этим предписаниям. Глобальной по масштабам стала проблема коррупции государственного аппарата.

Глава вторая «Правовой нигилизм в сфере государственного управления» посвящена определению понятия правового нигилизма государственных служащих и классификации его видов. Подробно рассмотрены особенности проявления данного вида правового нигилизма в разных сферах государственной деятельности.

В первом параграфе «Правовой нигилизм государственных служащих России» анализируется данное понятие, его социальная роль и значение.

Правовой нигилизм государственного служащего - это разновидность правового нигилизма личности, которая заключается в сознательном отторжении субъектом закона, нормы права, должностной инструкции и выборе иного способа регулирования общественных отношений с использованием служебного положения и властных полномочий. При этом, госслужащий практически перестают руководствоваться государственным долгом и исполняет предписания закона не с моральным умонастроением, а в силу иных побуждений. Должностное лицо становится формалистом, волокитчиком, крючкотвором, выполняет свои должностные обязанности без достаточной заинтересованности, в ущерб делу. Это сознательная, активная поведенческая позиция чиновника, направленная в том числе на получение личной выгоды.

Большинство форм проявления правового нигилизма государственных служащих имеют деструктивную и антисоциальную направленность. Правовой нигилизм чиновника не несет в себе ничего положительного ни для общества, ни для государства, ни для граждан - это целиком негативное явление. Он способствует росту преступности, появлению новых должностных

преступлений, повышению их общего числа.

Правовой нигилизм взращивается внутри государственного механизма. Налицо несколько факторов, которые влияют на данное положение вещей. Во-первых, существует преемственность и традиции власти, которые передаются от одного поколения служащих к другому. Многие работники государственного аппарата исходят из того, что власть в нашем государстве - это возможность удовлетворения главным образом личных потребностей, а не система решения общественных проблем. Во-вторых, отсутствует полноценное материальное обеспечение служащего, стимулирующее нахождение противоправных путей получения денег. Кроме того, этот фактор уводит профессиональные высококвалифицированные кадры в другие сферы деятельности. В-третьих, отсутствует достойное информационное сопровождение, попросту реклама государственной службы, ее престижности и значения. В обществе существует недоверие к власти и чиновникам. В-четвертых, во властных структурах сконцентрировалось большое количество людей с криминальным и бюрократическим правосознанием. Некоторые из них имеют явное криминальное прошлое, некоторые - немалый номенклатурный опыт. И то, и другое - катализаторы правового нигилизма чиновничества.

Правовой нигилизм одновременно является и причиной, и следствием разбалансировки государственного механизма. Наиболее опасные следствия правового нигилизма чиновников разных рангов: утрата взаимопонимания между государством и населением и как следствие отдоление власти от общества, снижение гармонического равновесия в понимании каждой стороной своей роли и ответственности друг перед другом; провоцирование граждан к злоупотреблению своими правами; детерминация социальной напряженности; «поощрение» антиправовых ценностей; пассивность личности чиновника, ее отчужденность от активного, созидательного участия в социальном и государственном развитии.

Сюда же относятся также стремительный рост криминала в экономике, дикую олигархию, антиобщественный лоббизм, преступные синдикаты, диктующие государству свою волю, уплывающий капитал, разворовывание различных общественных и государственных фондов.

Во втором параграфе «Формы проявления правового нигилизма государственных служащих в современной России» дана их подробная классификация, позволяющая найти эффективные способы преодоления этого негативного явления.

Форма проявления правового нигилизма госслужащих - это совокупность средств и способов нигилистического реагирования чиновника на существующий правопорядок, законы, должностные обязанности.

Существуют три основные группы форм проявления правового нигилизма чиновников: 1) общегражданские - характерны для рядовых граждан, 2) статусные, обусловленные должностными обязанностями служащего; 3) совместные. Статусные формы правового нигилизма подразделяется на разновидности в зависимости от ранга чиновника и от вида ведомства. У чиновника могут проявляться и гражданские, и статусные формы одновременно.

По характеру поведенческого проявления должностного лица различаются пассивные и активные формы проявления правового нигилизма. Пассивные формы выражаются в воздержании субъекта от совершения юридически определенных действий. Активные формы - это действия чиновников, направленные на нарушение установленного законом порядка и достижение каких-либо целей с использованием своего должностного положения. Активные формы делятся на: импульсивную, аффективную, умышленные нарушения действующих нормативно-правовых актов, корыстный уголовный криминал.

С точки зрения поведенческих мотивов можно рассмотреть два вида форм проявления правового нигилизма чиновников: рациональные (включают в себя такие проявления, которые создаются чиновником сознательно и направлены на нарушение конкретной равовой нормы) и иррациональныйе (ситуативные приемы отвержения права госслужащим).

В зависимости от уровня политико-территориальной распространенности власти выделяются федеральные, региональные (на уровне субъектов федерации), муниципальные и совместные формы, по признаку отраслевой принадлежности права - конституционно-правовые, гражданско-правовые, административно-правовые и т. д.

По характеру внешнего проявления выделяется открытые (субъект открыто нарушает должностные обязанности, высказывает свою нигилистическую позицию вслух) и латентные (теневые или скрытые) формы правового нигилизма государственных служащих.

Отторжение норм права чиновником может рождать и несовершенство методов правового регулирования - это поощрение, принуждение и убеждение. Отторжение поощряющей нормы происходит из-за, осознания чиновником недостаточности или неправильности поощрения. Правовой нигилизм, рожденный методом принуждения - такая форма, которая выражается в отторжении нормы, предусматривающей принуждение к чиновнику. Форма, отторгающая методы убеждения, возникает вследствие неправильной информационной политики как государства, так и отдельных руководителей.

Формы проявления правового нигилизма чиновников можно классифицировать также в соответствии с личностным генезисом этого явления: колеблющийся правовой нигилизм - интуитивное ощущение бесполезности

юридических установлений и устойчивый правовой нигилизм - негативно стабильные настроенность сознания и проявление нигилистического поведения.

В зависимости от уровня правосознания чиновника выделяют следующие формы проявления их правового нигилизма: обыденные, профессиональные и теоретические. Обыденные имеет место среди чиновников, которые в своей деятельности руководствуются правовыми привычками, навыками, чувствами и не систематически приобретенными правовыми знаниями. Профессиональным формам правового нигилизма госслужащих свойственна систематизированность правовых взглядов и понимание правовых явлений в соответствующей области профессиональной деятельности. Теоретические формы предполагают научные, систематизированные знания о сущности, характере и взаимодействии правовых и социальных явлений, всей целостности правовой жизни общества, механизма правового регулирования данной области общественных отношений. Теоретический правовой нигилизм выражается, как правило, в научных концепциях и течениях.

В третьем параграфе «Особенности правового нигилизма в разных сферах государственной деятельности» рассматриваются особенности правового нигилизма следующих представителей государственной власти: Президента РФ, глав субъектов Федерации, представителей законодательной власти РФ и субъектов РФ, исполнительной власти РФ и ее субъектов, судебной власти.

Правовой нигилизм Президента РФ. Особенность и опасность президентских форм проявления правового нигилизма в создании ореола непрофессионализма высшей государственной власти, ее отторжении от общества. Происходит «тиражирование» этих форм во все области общественной жизни, складывается негативное отношение к государству. «Наиболее опасным для государства является некомпетентность и юридическая безграмотность главы государства.»¹

Первый президент РФ Б.Н. Ельцин дал огромное количество примеров проявления правового нигилизма первого лица государства - это: издание указов, противоречащих Конституции и законам РФ, подчинение своей воле всех ветвей власти, злоупотребление своим положением для достижения клановых, семейных целей, срыв дипломатических встреч, нарушение присяги президента и т.д.

Правовой нигилизм глав субъектов Федерации. Отсутствие достаточного центрального управления и контроля, привычного для административно-командной системы, породило после 1993 года самостийное управление в субъектах Федерации, сделало губернаторов главами «удельных суверенных княжеств». Принципы федерализма были восприняты губернаторами как вседозволенность.²

] Филатов С. Плоды правового нигилизма. // Независимая газета. 28 августа 1998. г Атаманчук Г.В. Новое государство: поиски, иллюзии, возможности, М, 1996, С.44

Возникли объективные предпосылки к появлению нигилистов -губернаторов: свободное понимание ими роли закона, отсутствие контроля федерального центра, личный пример главы государства, богатый опыт управления унитарным государством, готовая система исполнительных органов на местах.

Вот некоторые примеры проявления нигилизма губернаторов: нарушение принципов построения государства, призывы к выходу из состава России, использование бюджетных средств в личных целях, издание правовых актов, противоречащих Конституции и законам РФ, создание собственных воинских подразделений, заявления о возможности провозглашения субъекта Федерации независимым и т. д.

Правовой нигилизм представителей законодательной власти РФ и субъектов РФ.

Его широкое распространение в среде законодателей объясняется малой
долей профессионалов в органах законодательной власти РФ. Тому есть и
другие причины: возможность принимать государственные решения в пользу
покровительствующих структур, использование депутатской

неприкосновенности в качестве щита от преследования органами внутренних дел, использование статуса депутата для достижения личных целей, обогащения.

Правовой нигилизм законодателей выливается в несоответствие законодательства субъектов Федерации федеральному законодательству, практику ускоренного, не полностью продуманного принятия законов, в слабую координацию законодательной деятельности федерального уровня и субъектов, слабую законодательную технику, популизм.

Правовой нигилизм представителей исполнительной власти РФ и ее субъектов. Исполнительная власть в Российской Федерации - прямая наследница системы управления СССР, которой был присущ высокий уровень правового нигилизма чиновников. Отстранение государства от общества породило произвол представителей исполнительной власти и усилило отторжение закона чиновниками.

Особо изощренные формы правового нигилизма чиновников исполнительной власти были показаны представителями силовых ведомств в регионах. Дело доходило до фактической подмены функций этих ведомств противоположными, применения недопустимых методов допросов, выколачивания признаний, пыток, издевательстельств.¹

Правовой нигилизм чиновников исполнительной власти рождает и
развивает в обществе массовость обыденного правового нигилизма.______________

] Н.И. Матузов Актуальные проблемы теории права. Саратов 2003. С. 176.

Правовой нигилизм представителей судебной власти РФ. В России пока не получилось создать независимое правосудие, оно было под угрозой развала. Оставляя судебную систему без надлежащего финансирования, государство способствовало появлению массовости правового нигилизма судей. Несменяемость и неприкосновенность некоторые из судей понимали как вседозволенность, самоуправство. Достаточно большую прослойку составляют судьи, привыкшие рассматривать себя как служащих исполнительной власти.

Практически во всех регионах России судьи показывают факты судебного произвола: наплевательское отношение к интересам государства и закону, пренебрежение судебно-правовой этикой и юридическую безграмотность. На массовость правового нигилизма судей влияют следующие факторы: недостаточный уровень правовых знаний, лояльность квалификационных коллегий к нарушениям закона со стороны судей, их недостаточное материальное обеспечение, преобладание устаревших стереотипов при рассмотрении дел, высокая загрузка судейского корпуса.

В третьей главе «Пути преодоления правового нигилизма государственных служащих» говорится о необходимости комплексного подхода к проблеме. Преодолевать правовой нигилизм чиновников нужно одновременно уменьшая отторжение закона гражданами.

В первом параграфе «Факторы, способствующие устранению обыденного правового нигилизма должностныхлиц» описываются способы,

уменьшающие массовость обыденного правового нигилизма.

Уменьшение обыденного правового нигилизма - это функция государства и обязанность государственной власти. Долю таких взглядов необходимо уменьшать настолько, насколько сохраняется полноценная обратная связь, дающая возможность анализа правильности действий государственного механизма. Крайние точки минимума и максимума нигилистических взглядов на право говорят об отсутствии правового регулирования в обществе как такового. При максимуме - законы отторгаются населением как не актуальные, при минимуме - нет механизмов их реализации. Оптимальным для государства является 50% от максимальной массовой доли нигилистических взглядов. Реализовать на практике такое состояние в обществе можно, создав в России двухпартийную систему, основанную на конкуренции политических элит. И однопартийность, и многопартийность является существенным катализатором обыденного правового нигилизма. Основной и требующий особого внимания путь минимизации обыденного правового нигилизма в обществе - внутренняя конкуренция двух общественных групп - двух партий.

Не стоит отказываться от традиционных методов понижения

нигилистических взглядов. Многие из них описывались теоретиками права и стали хрестоматийными.¹ ^^ако ^{недостаток} ^всех ^этих *^етодов ^в ^^тш: большая часть из них должны проводиться и инициироваться государством, что требует временных и немалых материальных затрат. Прежде всего, существенно повлиять на снижение правового нигилизма в обществе сможет реальное поднятие авторитета всех ее ветвей власти, включая и местное самоуправление, которое большинство населения ассоциирует с государственной властью.

Роль средств массовой информации в формировании правовых ценностей и стереотипов огромна, едва ли не более значительна, чем роль правоохранительной системы. Средства массовой информации и, прежде всего их негосударственные подразделения, оказывают большое влияние на уровень правосознания, правовой культуры, правового воспитания, на состояние правопорядка в обществе и предупреждение преступлений, противодействия правовому нигилизму и формирование уважения к закону.

Наведение порядка в государстве, укрепление законности, в том числе в экономической сфере, может основательно повлиять на снижение массовости правового нигилизма. Одна из важнейших государственных задач - повышение престижа правоохранительной деятельности, укрепление доверия людей к лицам и институтам, ее осуществляющим. Необходима и целевая программа по борьбе с коррупцией.

Эффективное и постоянное юридическое образование и воспитание -также один из путей минимизации правового нигилизма. В настоящее время постоянное обучение является необходимым элементом человеческого существования. Предоставление человеку возможности приобретать юридические знания не должно быть однократной акцией. Необходимо распространить период обучения на весь жизненный цикл человека.

Непременное условие эффективной борьбы с правовым нигилизмом -утверждение в обществе духа самоуважения, национальной гордости, присутствие национальной идеи. Фактором преодоления негативных явлений духовной сферы выступает межнациональное единство России. Только сплотив все общество можно добиться положительного результата и уменьшить размах правового нигилизма.

Одним из направлений профилактики и преодоления правового нигилизма является устранение конкуренции нормативных правовых актов,

] См: Гойман В.И, Правовой нигилизм: пути преодоления. // Советская юстиция. №9. 1990., Матузов Н.И.

Актуальные проблемы теории права. Саратов. 2003Гл.6, Варламова М.В. Правовой нигилизм в постсоветской России: понимание, истоки, средства преодоления//Драма российского закона. М. 1996.

соблюдение правил законодательной техники, ясность и четкость текстов законов. По-прежнему остается острым и не снимается с повестки дня вопрос о соотношении закона и указа, о месте указов в системе нормативных правовых актов. Необходимо также четкое логическое упорядочение всего законодательного массива, создание Свода законов Российской Федерации. Нужно не только упорядочивать законодательный массив, но идти и по пути упрощения, оптимизации процедур, устанавливаемых законами. Кроме того, необходимо минимизировать произвол чиновников, а для этого необходимо сводить их роль к делопроизводителям, управленцам, исключать возможность принятия решения чиновником в расплывчатых рамках.

Во втором параграфе ((преодоление статусного нигилизма государственных служащих» предложены способы борьбы и сведения на «нет» этого деструктивного явления. До настоящего времени в юридической науке не существовало комплексных разработок по этой проблематике.

Правовой нигилизм чиновников необходимо искоренять полностью, так как госслужащие - «составные части» механизма государства, которые должны четко и точно исполнять возложенные на них функции. Правовой игилизм чиновника искажает исполнение законов, нарушает права и интересы граждан, способствует злоупотреблениям должностным положением и меняет функции, возложенные на него государством. Преодоление правового нигилизма госслужащих необходимо начинать с перестройки их сознания и социальной переориентации - чиновник должен быть слугой общества, управленцем общественными делами.

Необходимо достойным образом компенсировать труд чиновника, сделать оплату результатов его труда зависимой от эффективности его деятельности. Внедрение зарубежных разработок в области материального и морального стимулирования госслужащих существенно повлияет на снижение уровня правового нигилизма чиновников. В них акцентируется внимание на профессионализме и конкуренции управленцев друг с другом.

Перейдя к принципам конкурентного занятия должностей, при котором состязательно происходит оценка профессиональных качеств претендентов, анализируется опыт их работы и профессиональные достижения, можно снизить уровень правового нигилизма у госслужащих. Нужно удалить фактор субъективизма, который существует и при назначении на должность, и при занятии должности посредством выборов.

Правильное стимулирование государственных служащих, совмещенное с пресечением их теневого стимулирования, - вот результативный инструмент, направленный на уничтожение их отрицательного отношения к закону.

] См: Chomsky N. Croveiment and Democracy. Pittsburgh. University of Pittsburgh Press. 1996. Р.З-18., Tocqueville A. Democracy in America: Law and Freedom. New York. Cambridge University Press. 1999. P.24-27.

Стимулируетразвитие правового нигилизма чиновников отсутствие
страха перед наказанием. Злоупотребления стали скорее законом, чем
исключением, они способствуют притоку сомнительных кадров во власть.
Необходимо остановить вал нигилизма и злоупотреблений, и для этого нужны
координальные, радикальные меры. Нужно повысить доверие народа к власти.
Это можно сделать, доведя до логического завершения «громкие» дела,
восстановить справедливость, нарушенную во время повальной

приватизации, причем в каждом конкретном случае методы изъятия должны быть адекватны методам присвоения. Есть смысл лишить депутатов неприкосновенности, которая зачастую прикрывает преступные махинации. Необходимо лишить чиновников не заслуженных привилегий, при этом поощрять порядочных служащих.

Необходимо проводить широкомасштабные многоступенчатые семинары о роли и значении прав человека для представителей различных сфер государственного управления. Чиновник должен автоматически воспроизводить базовые принципы, на которых строится демократическое государство, и руководствоваться ими при принятии решений. Мощный и эффективный инструмент - аттестации госслужащих.

Полноценный государственный контроль деятельности чиновников всех рангов - один из путей преодоления их правового нигилизма. Необходимо усовершенствовать контроль и ответственность за нарушение законов, прав человека, не выполнение должностных обязанностей, невзирая на занимаемые нарушителями посты. Механизм контроля должен охватывать все слои чиновников. В связи с этим имеет смысл усилить уже существующие контрольные органы государства: Счетную палату РФ, Прокуратуру РФ, комиссии по защите прав человека и др.

Другой важный аспект, уменьшающий правовой нигилизм - эффективная ответственность чиновников. Она должна быть персональной или солидарной. Необходимо четко обозначить меры ответственности, закрепить ее за каждым чиновником, государственным органом, ведомством; кара за нарушение закона должна быть неминуема. Особое место в системе ответственности чиновников должна занять ответственность руководящих работников высшей государственной власти. Создание в государстве атмосферы почитания и исполнения законов существенно ослабит позиции правового нигилизма чиновников.

Нельзя преодолеть правовой нигилизм чиновников в государстве, не ведя правильной социально-экономической политики. Современное состояние российской экономики является мощнейшим катализатором правового нигилизма чиновничества, упускать из виду который - преступление.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Анисимов Павел Викторович

Теоретические проблемы правового

регулирования защиты прав человека

автореф. дис. на соиск. учен. степ. д-ра юрид.

наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д-ра юрид. наук

Специальность 12.00.01

Нижний Новгород - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена двумя главными факторами

1)        неудовлетворительной ситуацией в сфере реализации прав че
ловека, их нарушениями во всем мире, в том числе и в России   На
наш взгляд, в современной жизни общества защита прав человека
выступает на первый план   В связи с этим особое значение приобре
тает правовое регулирование защиты прав человека   Изучение этого
вопроса показало, что возможно выделение и исследование не толь
ко юридических свойств прав человека, но и их защиты,

2) формированием в юриспруденции особого направления по ис
следованию проблем защиты прав человека, что предопределено

а) все более расширяющейся научной дискуссией по проблемам
правового регулирования защиты прав человека, в частности про
блеме выявления именно юридических свойств действия прав чело
века, что несомненно связано с самой юридической природой прав
человека,

б) отсутствием научных разработок юридических понятий и катего
рий в сфере исследования проблем защиты прав человека

С введением этих понятий появляется возможность более полного раскрытия содержания и сущности юридической природы прав человека и их защиты В диссертации исследуются важнейшие понятия, относящиеся к проблематике защиты прав человека

Немаловажное значение в выборе предлагаемой темы диссертации имеет и то обстоятельство, что в современных условиях указанная тема еще не подвергалась специальному научному анализу Поэтому ее исследование восполняет существующий пробел в теории прав человека, права и государства, а также закладывает научные основы организации целенаправленного и результативного влияния правозащитного регулирования на поведение субъектов, вовлеченных в процесс реализации права на правовую защиту прав человека

В современной юридической литературе еще не получило должного внимания и развития такое понятие, как «право прав человека» Однако именно на основании этого понятия строится концепция защиты прав человека Именно с ним связано представление о праве на правовую защиту человека, а более точно это представление может быть выражено в понятии «право на правовую защиту прав человека» Правовая защита человека является одним из основных принципов современного правового государства, а «право на правовую защиту прав человека» - важнейшим межотраслевым институтом внутригосударственного права России и развивающейся отраслью

международного права. Посредством правовой защиты человека охраняется правовой статус человека, определяются пределы вторжения в личную сферу, устанавливаются юридические гарантии защиты его прав и свобод.

Вместе с тем различные аспекты защиты прав человека и проблема метода ее регулирования несомненно затрагиваются как в общетеоретических, так и в отраслевых исследованиях. Однако нельзя не заметить, что если в общей теории научно-исследовательский акцент, как правило, делается на фундаментальных вопросах понятия защиты прав человека, то в отраслевых науках внимание специалистов концентрируется вокруг практических проблем регулирования осуществления права человека на правовую защиту.

Практика функционирования института защиты прав человека все настойчивее требует изучения этого явления в комплексе с методом его правового регулирования. В этом единстве и взаимосвязи проявляются соответствующие потребности законодателя и правоприменителя. Но главным заинтересованным субъектом в такого рода отношениях является человек - источник и объект правозащитного регулирования.

Проблема правозащитного регулирования в российском государстве и жизни общества приобретает все большую значимость. Под правозащитным регулированием в самом общем виде понимают правовое регулирование действия прав человека в случае их нарушения и возникновения необходимости их защиты. В связи с этим правовое регулирование прав человека приобретает специфические формы, свойства, содержание, что требует введения нового понятия - «правозащитное регулирование». Это же обстоятельство связано с необходимостью разработки научного представления о понятии «право на правовую защиту прав человека». Указанные особенности правового регулирования защиты прав человека создают условия для формирования предпосылок к возникновению правозащитного направления в отечественной юридической науке. В качестве основы этих предпосылок прежде всего нужно отметить растущую потребность в расширении правовых знаний о юридической природе прав человека. Само понятие «правозащитное регулирование», приобретая свойства системности, становится межотраслевой категорией. В рамках развития правозащитного направления в отечественной юридической науке уже проведены научные исследования таких понятий, как «защита права», «самозащита», «правовая защита человека». Однако дискуссионной остается проблема формирования понятий «право на правовую защиту прав человека», «правозащитная деятельность», «правозащитные отношения», «правозащитное регулирование» и наконец - «правозащитная система».

В жизни современного российского государства возрастает значимость данной проблемы. Это предопределено глобальными процессами, происходящими в мире, в котором все более заметное влияние приобретает наше государство и общество.

В связи с вступлением в Совет Европы в России были приняты новые Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, Кодекс об административных правонарушениях, Гражданский, Налоговый, Таможенный, Бюджетный кодексы. Такого темпа правовых преобразований внутри государства Россия не знала за всю историю своего существования.

Однако быстрота проводимых преобразований, недоработанность принимаемых документов не облегчили, а только усложнили проблему защиты прав и свобод человека и гражданина. Не меняется обстановка в системе исполнения уголовных наказаний, не снижается число исковых заявлений в суды о нарушении жилищных прав граждан, заявлений о невыплате заработной платы, бесконечен поток жалоб на самоуправство и мздоимство как государственных, так и муниципальных служащих и т. д.

Неэффективность принимаемых нормативно-правовых актов обусловлена низким уровнем научного осмысления проблемы защиты прав человека. Число научных разработок по данной проблеме невелико. Как правило, научные исследования в области правового регулирования защиты прав человека носят фрагментарный характер, а научные подходы формируются на отраслевом уровне. Отсюда множественность исходных позиций анализа правозащитного регулирования: с позиций защиты субъективного права, в аспекте судебной формы защиты прав и свобод человека либо с точки зрения охраны этих прав и свобод мерами государственно-правового принуждения. В результате одни и те же общетеоретические понятия наполняются различным содержанием, что еще более усложняет научные представления о должной организации правовой защищенности человека. Все это существенно актуализирует потребность в общетеоретических исследованиях правового регулирования защиты прав и свобод человека.

В России процесс фактического воплощения прав и свобод человека в жизнь проходит сложно и неустойчиво. Это связано с противоречивостью серьезно затянувшихся реформ. Противоречивость заключается в том, что на государственном уровне нередко признаются и принимаются самые современные концепции развития, а через непродолжительное время обнаруживается, что они носят декларативный характер и не обеспечены социально-экономическими ресурсами.

Права человека и их защита - обязательные элементы в понимании сущности и содержания правового государства. Поэтому правовое государство не мыслится без полного признания прав человека и их эффективно организованной защиты. Для российской правовой системы это означает необходимость существенной переориентации всего законодательства, всей системы правового регулирования в целях обеспечения признания, уважения и защиты прав человека. Отсюда вытекает потребность в изучении возможности формирования особой, свойственной букве и духу защиты прав человека, системы правозащитного регулирования Этим вопросам и посвящено предлагаемое исследование

Степень разработанности проблемы. Исследование проблем правозащитного регулирования - это комплекс вопросов, связанных с привнесением в юридическую материю сугубо человеческого потенциала, выражающего демократическую зрелость и гуманистическую направленность всего правового образа жизни современной России. Поэтому отсутствие необходимых исследований становится фактическим препятствием на пути создания необходимых условий торжества прав человека в нашем обществе. Данное обстоятельство в сочетании с, актуальностью разработок в области правового регулирования защиты прав человека и обусловило выбор темы настоящего диссертационного исследования.

Для обоснования сформулированных в диссертации положений использовались труды правоведов, философов и социологов, принадлежащих к различным направлениям и школам, а также материалы о правовой защите, опубликованные в периодической печати.

Применительно к теме диссертации проанализированы и обобщены идеи выдающихся руских юристов и философов Н. А. Бердяева, С. Н. Гессена, П. Г. Виноградова, И. А.. Ильина, Н. М Коркунова, И В Михайловского, С. А. Муромцева, П. Е. Недбайло, Л. И. Петражицкого, Ф. В. Тарановского, Е. Н. Трубецкого, А. Н. Радищева, В. С. Соловьева, В. М. Хвостова, Г. Ф. Шершеневича, а также ученых-юристов других государств.

В рамках общей теории прав человека, теории права и государства в диссертации использовались работы, посвященные вопросам защиты прав человека, а также различным аспектам их правового регулирования, таких ученых, как С. С., Алексеев, В. К. Бабаев, В. М. Баранов, П. П. Баранов, М И. Байтин, А. Г. Бережнов, Н С. Бондарь, Н. В. Витрук, А. М. Витченко,Л. Д. Воеводин, Ю. Г. Галай, В. М. Гор-шенев, В. Е. Гулиев, А. А. Демичев, Ю. П. Еременко, В. Д. Зорькин, В. Н. Карташев, В. А. Карташкин, С. А. Комаров, В. М. Курицын, В. А. Кучинский, Е. А. Лукашева, А. В. Малько, Г. В. Мальцев, Н С. Малеин,

Н. И. Матузов, А. С. Мордовец, В. С. Нерсесянц, В. В. Оксамытный, В. С. Орзих, Т. Н. Радько, В. Г. Романовская, Р. А. Ромашев, И. В. Ростовщиков, Ф. М. Рудинский, В. П. Сальников, И. Н. Сенякин, В. И. Синюков, В. Д. Сорокин, А. В. Стремоухов, В. А. Толстик, В. А. Туманов, Т. Б. Шубина, Ф. Н. Фаткулин, Л. С. Явич и многихдругих авторов.

Для достижения целей диссертационного исследования привлекался научно-методический потенциал российской отраслевой юриспруденции, труды тех ученых, которые исследовали проблемы правового регулирования защиты прав человека - Л. Б. Алексеева, Л. И. Беляева, В. П. Божьева, В. П. Грибанова, А. Г. Диденко, Н. Д. Егорова, П. Ф. Елисейкина, А. А. Иванова, О. С. Иоффе, И. И. Карпеца, А. М. Ларина, П. А. Лупинской, О. О. Миронова, И. Л. Петрухина, Г. М. Петрова, А. И. Процевского, В. П. Ревина, В. М. Савицкого, М. М. Салты-гова, А. П. Сергеева, Г. Я. Стоякина, М С. Строговича, Ю. К. Толстого, Б Н. Топорнина, В. С Шадрина, И. Е. Фарбера, П. М. Филиппова, В. М. Чхиквадзе, Б. С. Эбзеева и многих других ученых

Объект диссертационного исследования. Во-первых, объектом исследования являются правозащитные отношения во всем их многообразии, существующие и возникающие, с одной стороны, между юридическими (государство и общественные объединения) и физическими (человек) субъектами правоотношений, а с другой - между физическими субъектами. Во-вторых, объектом исследования является методология правозащитного регулирования.

Предметом диссертационного исследования выступают закономерности формирования и функционирования правозащитных отношений в единстве со способами и средствами их правового регулирования.

Цель исследования состоит в изучении проблем, связанных с формированием на концептуальном уровне самостоятельного, комплексного и перспективного направления юридической науки, в частности теории правозащитного регулирования, заключающей в себе возможность стать основой для расширения научных изысканий в области защиты прав человека, исследования специфики правового регулирования в этой сфере, совершенствования правозащитной, правотворческой и правоприменительной деятельности государственных органов и учреждений.

Эта цель достигается посредством решения следующих взаимосвязанных задач:

- выявление и всестороннее рассмотрение сущности защиты прав человека как теоретико-методологического основания познания особенностей юридической природы и регулятивной ценности защиты прав человека;

- исследование сущности понятия «правовое регулирование» в
сфере защиты прав человека, разработка авторских понятий - «право
на правовую защиту прав человека», «правозащитное регулирова
ние» и установление их функционально-целевой зависимости от бо
лее широких категорий - «право на правовую защиту» и «правовое
регулирование»;

- установление целей и исследование функций системы право
защитного регулирования;

- выявление и исследование понятия и сущности метода право
защитного регулирования общественных отношений и обоснование
его определения;

- установление места правозащитного метода в общей системе
методов правового регулирования;

- определение содержания понятия «правозащитные отношения»
и его места в системе правоотношений, разработка нового подхода к
общей классификации правоотношений (функциональный подход) по
критерию реализации права человека на правовую защиту своих
прав;

- уяснение понятия, основных черт и состава правозащитного от
ношения как результата реализации права человека на правовую
защиту своих прав

Методологическая и теоретическая основы диссертации. При решении поставленных задач в интересах достижения цели диссертационного исследования автор опирался на современные методы познания, выявленные юридической наукой и апробированные практикой. Работа основана на методах исторического, нормативного и сравнительно-правового анализа. При изучении общетеоретических основ защиты прав человека и проблемы метода правового регулирования применялись способы диалектического познания, системный и логический подходы, а также различные частнонаучные приемы исследования, что позволило выявить сущность, определенные особенности юридической природы и регулятивной ценности защиты прав человека, а также закономерности в формировании и действии метода регулирования защиты прав человека. Комплексный анализ защиты прав человека и проблемы метода правового регулирования позволили разработать и внести предложения и рекомендации для учреждений и организаций, занимающихся правотворческой и правоприменительной деятельностью

Теоретическую основу диссертации составляют достижения современной теории права и государства, других юридических наук, в том числетеории прав человека.

Эмпирическую базу исследования составили: международно-правовые акты, российские нормативные внутригосударственные и акты общественных объединений; результаты социологических исследований, опубликованные в научных изданиях; фактический материал, нашедший отражение в средствах массовой информации.

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые в российской юридической науке предпринята попытка обосновать новое самостоятельное и перспективное направление исследований в правоведении - теорию правозащитного регулирования. Правозащитное регулирование в данной работе рассмотрено на общетеоретическом уровне, в комплексе, как единое многоаспектное и полиструктурное правовое явление. Исходной предпосылкой для этого послужило выдвинутое положение о том, что привычный узкоправовой подход к проблеме препятствует наиболее полному и глубокому познанию феномена правозащитного регулирования, а следовательно, и развитию связанных с ним правовых явлений.

Основные положения выносимые на защиту:

1. Юридическое признание прав человека и их защиты существен
но гуманизировало всю правовую систему российского общества и
обусловило необходимость ее общетеоретического переосмысления
в соответствии с международно-правовыми стандартами. В контексте
этой закономерности стали складываться условия формирования
правозащитного направления в отечественной юридической науке.

2. Сущностные особенности прав человека с объективной законо
мерностью материализуются в юридических свойствах их защиты и
концентрированно выражаются в праве человека на правовую защи
ту. Благодаря этим причинно-следственным связям генерирующим
центром всей системы правозащитного регулирования оказывается
сам человек, активно реализующий свое неотчуждаемое право на
защиту и прибегающий при этом к помощи компетентных субъектов.
Поэтому правозащитная деятельность ' компетентных субъектов
должна рассматриваться в плоскости реализации именно права че
ловека на правовую защиту со всеми вытекающими отсюда организа
ционно-правовыми последствиями.

3. Защита прав человека представляет собой форму реализации
права человека на правовую защиту, обеспеченную организационно-
правовыми средствами и мерами принуждения, применяемыми в це
лях устранения препятствий на пути осуществления прав человека, а
также восстановления нарушенных прав и наказания виновных в их
нарушении. •

4. Право на правовую защиту прав человека, обусловливая в ко
нечном счете существование всей системы правозащитного регули-

рования, является ее сущностным элементом Именно инструментальная ценность этого права наиболее полно и ярко проявляется в особенностях ее регулятивного воздействия на общественные отношения

5 Под правозащитным регулированием следует понимать воздей
ствие всей совокупности средств правовой защиты в целях урегули
рования общественных отношений, возникающих из факта осуществ
ления права на правовую защиту прав человека

6 Система правозащитного регулирования - это целостное, внут
ренне согласованное и относительно самостоятельное образование,
обусловленное действием прав человека на правовую защиту и
включающее в себя специальные правозащитные средства воздейст
вия на общественные отношения

7 Структура системы правозащитного регулирования представля
ет собой организацию ее внутреннего содержания, включающую в
себя институционально выраженные нормативно- и индивидуально-
правовые средства регулирования правозащитных отношений, а так
же правозащитную деятельность по осуществлению права человека
на правовую защиту

8 Общей целью системы правозащитного регулирования является
обеспечение правовой защищенности человека Желаемое состояние
правовой защищенности человека конкретизируется в промежуточ
ных целях Таковыми выступают - обеспечение эффективного осу
ществления прав человека и пресечение нарушений прав человека, а
также восстановление нарушенных прав человека и применение мер
юридической ответственности

9 Функции системы правозащитного регулирования - это основ
ные направления действия защиты прав человека, ориентированные
на обеспечение правовой защищенности человека Характеристика
функций системы правозащитного регулирования предполагает вы
яснение важнейших направлений ее воздействия на общественные
отношения, складывающихся в сфере осуществления права человека
на правовую защиту

10 Юридическая практика организационно-правового обеспечения
защиты прав человека порождает и адекватный своей природе метод
правового регулирования, которым является правозащитный метод
Метод правозащитного регулирования представляет собой гаранти
рованный государством и международным сообществом способ регу
лятивного воздействия- специальных юридических средств на право
защитные отношения в целях организации осуществления права
человека на правовую защиту и обеспечения правовой защищенности
личности

11. От всех иных методов правового регулирования правозащит
ный метод отличается следующими специфическими признаками:
универсальностью действия в пространстве; обусловленностью осо
быми, правозащитными отношениями, сфера функционирования ко
торых выходит за рамки национальной правовой системы и не укла
дывается в предмет регулирования какой-либо одной отрасли права;
комплексностью и обособленностью своей нормативно-правовой ос
новы; юридически обязательным соответствием его нормативно-
правовой основы и порядка осуществления международным стандар
там правового обеспечения защиты прав человека.

12. Сущность метода правозащитного регулирования представле
на закономерностями приобретения и осуществления человеком пра
ва на правовую защиту, а также закономерностями формирования и
возложения на лиц юридических обязанностей, корреспондируемых с
правозащитными полномочиями

13. Правозащитные отношения - это особый вид правоотношений,
возникающих в процессе реализации норм и принципов, закрепляю
щих естественное право человека - право на правовую защиту своих
прав.

Их особыми признаками выступают: возникновение правозащитных отношений на основе права человека на правовую защиту; юридическая связанность сторон правозащитных отношений, в которой сторона, обладающая правозащитными правомочиями, возлагает на другую соответствующую юридическую обязанность; обеспеченность правозащитных полномочий и связанных с ними юридических обязанностей мерами правозащитного принуждения.

Наиболее полно своеобразие правозащитных отношений выражается в элементном составе - объекте, субъекте и содержании.

14. Объектом правозащитного отношения следует признать те
свойства человека и внешние условия его существования, а также
материальные и нематериальные блага, социально значимые дейст
вия и их результаты, обладание и пользование которыми признано
естественным состоянием достойного существования личности и ко
торые поставлены под защиту его права, обеспеченного соответст
вующими юридическими обязанностями и принудительной силой го
сударства и международного сообщества

15. Субъектами правозащитных отношений являются те физиче
ские и юридические лица, которые имеют правовую связь с предме
том (объектом) правозащитных отношений. Юридическая связь озна
чает, что эти субъекты обладают соответствующим правовым
статусом (компетенцией), который и позволяет им выступать участни
ками правозащитных отношений.

Особенностью правового положения физических субъектов правозащитных отношений является неразделенность в нем права и дееспособности индивида.

16. Юридическим содержанием правозащитного отношения выступает связь его сторон, выраженная в строго структурированных, корреспондирующих между собой правозащитных полномочиях и юридических обязанностях.

Теоретическая значимость исследования определяется: обоснованием нового подхода к выявлению содержания и значения для общества института защиты прав человека; формированием нового понятийного ряда - «правозащитное регулирование», «право на правовую защиту прав человека», «правозащитные отношения», «метод правозащитного регулирования»; выделением целей и функций правозащитного:, регулирования; исследованием деятельностной характеристики метода правозащитного регулирования. Научная разработка указанных проблем с позиций общей теории права будет способствовать дальнейшему развитию концепции и теории правовой защиты человека, совершенствованию отраслевых юридических наук.

Практическая значимость исследования состоит в возможности их использования: а) в научно-исследовательской работе при анализе актуальных проблем права, в теоретическом обосновании выводов, относящихся к построению правового государства; б) преподавании общей-теории права и отраслевых юридических дисциплин; в) практической деятельности органов государственной власти, органов по совершенствованию правозащитного законодательства и иной нормативной базы и организации их эффективного применения.

Результаты исследования могут быть учтены государственными органами, органами местного самоуправления, должностными лицами и общественными объединениями при проведении мероприятий, направленных на совершенствование и эффективное использование правовой защиты человека.

Апробация результатов исследования была осуществлена в основном через опубликование автором монографий и других работ общим объемом более 55 печатных листов. Основные положения диссертации были доложены автором в выступлениях на международных симпозиумах: «Права человека и статус правоохранительных органов» (Санкт-Петербург, 1994 г.); «Право, государство и безопасность человека в современном мире» (Санкт-Петербург, 1995 г.); международных научно-практических конференциях: «Безопасность человека и преступность» (Санкт-Петербург, 1996 г.); «Средства массовой информации и правовая культура населения» (Волгоград, 1999 г.); международном семинаре «Права человека и правоохранительная деятельность» (Волго-

град, 1995 г.); всероссийских научных конференциях и семинарах: «Проблемы, и пути духовно-нравственного воспитания личного состава органов внутренних дел» (Санкт-Петербург, 1996 г.); «Социальный порядок-гуманистическому развитию общества» (Краснодар, 2001 г.); «Философия права и вопросы формирования современной государственно-правовой идеологии» (Ростов-на-Дону, 2001 г.); «Российская и европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации» (Нижний Новгород, 2002 г.); «Международные и национальные механизмы защиты прав и свобод человека» (Уфа, 2002 г.); межрегиональных научных конференциях и семинарах: рабочей встрече руководителей законодательных органов государственной власти субъектов Российской Федерации Поволжского региона «Проблемы развития российского, федерализма и совершенствование законотворческой деятельности представительных органов власти республик и областей Поволжского региона» (Волгоград, 1995 г.); межрегиональной научно-практической конференции «Информационное пространство и эффективность правоприменительной деятельности органов юстиции» (Волгоград, 2002 г.) и многих других научных собраниях, проводившихся в 1993-2003 гг.

Положения, содержащиеся в диссертации, нашли отражение в подготовленных автором или с его участием учебных и учебно-методических пособиях, а также лекциях по учебным дисциплинам «Теория государства и права», «Актуальные проблемы теории государства и права», «Права человека: история, теория и практика» «Обеспечение прав человека в деятельности органов внутренних дел», «Юридическая техника», преподаваемым в Волгоградской академии МВД России. На основе материалов диссертации автором подготовлены программа и методические рекомендации по изучению учебного курса «Обеспечение прав человека в деятельности органов внутренних дел».

Выводы, сформулированные в диссертации, использованы в правовом воспитании и правовом обучении граждан, совершенствовании ведомственной нормотворческой деятельности, связанной с правовой защитой сотрудников органов внутренних дел и военнослужащих.

Предложения автора были учтены и использованы при разработке и принятии следующих Законов Волгоградской области: «Об организации местного самоуправления в Волгоградской области» от 20 февраля 1995 г. № 21-ОД; «О выборах депутатов Волгоградской областной думы» от 27 декабря 1996 г. № 95-ОД; «О порядке рассмотрения обращений граждан в Волгоградской области» от 27 апреля 1999 г. № 253-ОД; «Об Уполномоченном по правам человека в Волгоградской области» от 31 марта 2000 г. № 388-ОД; «Об оказании юри-

дической помощи гражданам Российской Федерации на территории Волгоградской области бесплатно» от 6 декабря 2002 г. № 764-ОД.

Диссертант принимал участие в работе секции по гражданскому образованию и просвещению в области прав человека Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации (сентябрь, декабрь 2004 г.), где сформулировал свои предложения по основным направлениям просвещения в области прав человека и в разработке схемы преподавания прав человека в России. Диссертант также принимал участие в разработке Плана мероприятий по социальной и правовой защите слушателей и постоянного состава Волгоградской академии МВД России; концепции научной деятельности Волгоградской академии МВД России до 2005 года; концепции развития научно-информационной деятельности.. Волгоградской академии МВД России до 2005 года, где автором лично разрабатывались мероприятия по программе исследования во'просов защиты прав человека.

Автор докладывал результаты своих исследований на совещаниях-семинарах перед ответственными за организацию научного обеспечения деятельности органов внутренних дел МВД, ГУВД, УВД, УВДТ, расположенных на территории Южного федерального округа; на совещании-семинаре «Результаты защиты имущественных интересов и состояние правовой работы юридических подразделений органов внутренних дел Российской Федерации, дислоцированных в Южном федеральном округе»; на заседаниях Координационного совета в составе представителей ГУВД Волгоградской области и представителей профессорско-преподавательского состава Волгоградской академии МВД России; на заседаниях кафедры теории права и прав человека академии.

Структура работы. Диссертация включает введение, четыре главы, заключение и библиографический список.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, раскрываются состояние ее изученности и степень научной разработан: ности, круг использованных источников, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, его методологическая основа, формулируются основные положения, выносимые на защиту, научная новизна и практическая значимость работы.

В первой главе - «Правозащитное регулирование как проблема современной юридической науки» - проводится анализ формирования и существа научных концепций прав человека и их защиты Глава состоит из трех параграфов, посвященных философско-правовым и гносеологическим вопросам изучения истории, теории и практики прав человека и их защиты В них рассматриваются вопросы эволюции знаний об истории, теории и практике прав человека, а также обосновывается понятийный аппарат категории «правозащитное регулирование».

Анализируя исторический путь формирования представлений о правах и свободах человека, диссертант приходит к выводу об особой роли в нем идей о защите самого субъекта прав человека. Эти идеи неотделимы от философских, нравственных, юридических и иных оснований прав и свобод человека. Более того, по мнению автора, именно они явились, с одной стороны, своеобразным импульсом, побудительным мотивом человеческой мысли к поиску универсальной и действенной формы обеспечения естественно-социальных потребностей индивида, какой явилась форма прав человека, а с другой - эти идеи выступили научно-мировоззренческим критерием понимания объема и специфики прав человека.

В целях обоснования выдвинутой гипотезы в диссертационной работе исследуются историко-юридические и доктринальные памятники, отражающие историческую логику формирования и развития представлений о правах человека и их защите.

Определяя исторический период формирования мировоззренческих и философских представлений о правах человека и их защите сVI-V вв. до н. э. (Афины и Рим) до начала XX в., автор особое место отводит первым юридическим документам о правах человека, появившимся в XVIII в. История распорядилась таким образом, что такими документами стали не международные, а национальные декларации. В этом проявилась организационно-мобилизующая функция национальных просветительских идей о правовой ценности человека и необходимости ее защиты с помощью юридической формы.

Автор обращает внимание на то, что и российская научная мысль не осталась в стороне от процессов философского и теоретико-юридического осмысления проблем прав человека. Исследуя произведения российских философов и ученых-юристов России того времени, диссертант отмечает в них две важных тенденции. Содержанием первой является ориентирование научно-философской мысли на глубинное нравственно-этическое обоснование фундаментальных идей о правах человека, личности и гражданина; их сущности и происхождении. Особенностью второй тенденции выступает достаточно отчетливое стремление отечественных мыслителей к интеграции естественно-правовой доктрины и юридического позитивизма, что и выразилось в признании научной и практической значимости категории «юридическая личность». В диссертационном исследовании подробно анализируются обе выделенные автором тенденции. Однако большее внимание уделено второй из них. Здесь отмечается, что о специальных и полномасштабных исследованиях проблем прав человека и их защиты, с позиций единства и взаимосвязи права естественного и позитивного, на тот период времени говорить не приходится. Но и не замечать проделанного российской философско-научной мыслью пути в этом направлении нельзя, так как очевидно, что научные взгляды целого ряда мыслителей того времени не укладываются в логику либо естественного, либо позитивного права. Убедительное подтверждение этому - работы П. И. Новгородцева, И. А. Покровского, Г. Ф. Шершеневича и других, в которых и обнаруживаются признаки вышеназванного подхода. В этой связи автор полагает справедливым с научной и исторической точки зрения и актуальным под таким углом зрения изучение произведений отечественных философов и юристов-ученых. Однако в общем и целом в России, как собственно и в Западной Европе, формирование и развитие философско-правовых представлений о правах человека и их защиты осуществлялось с позиций естественного и позитивного права.

В рамках естественно-правовой доктрины выделяется светско-правовое (П. И. Новгородцев) и религиозно-духовное (Н. А. Бердяев) ответвления. Различия между ними сводятся к тому, что если первые стремились к максимальной юридизации прав человека в целях их обеспечения, в том числе и в форме их защиты, то вторые увязывали такого рода необходимость с проявлением и действием трансцендентального религиозного смысла.

Начиная со второй половины XIX в. в России получает распространение юридико-позитивистский подход к изучению права и правовых явлений. С точки зрения юридического позитивизма, права человека являются производными от нормы права (объективного права), ис-

точником которой является обладатель верховной власти. Им же устанавливается и порядок защиты этих прав. Следовательно, сам факт защищенности прав человека всецело зависит от верховной власти.

Наряду с характеристикой отмеченных подходов к формированию философско-правовых представлений о правах человека и их защите в России того времени в диссертационной работе обосновывается и анализируется социолого-позитивное понимание обозначенной проблематики.

В России социолого-позитивный взгляд на права человека и их защиту возникает в конце XIX в. Его основателями и выразителями явились Ю. С. Гамбаров, Н. А. Гредескул, М. Н. Капустин, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов, М. Я. Лазерсон, С. А. Муромцев, В. И. Сергеевич и др. Исходя из понимания того, что недопустима как абсолютизация роли закона в формировании прав человека и установлении их защиты (юридический позитивизм), так и абстрагирование естественно-правовой доктрины, эти авторы пытались обосновать тезис о том, что, во-первых, сами права человека являются продуктом социально-экономических условий жизнедеятельности человека и общества, следовательно, и практика их защиты должна предопределяться этими же условиями, а во-вторых, в общении с человеком власть может и должна быть ограничена законом.

Обобщая результаты анализа тенденций формирования и развития идей прав человека и их защиты в России конца XVIII - начала XX вв., автор отмечает, что данное направление отечественной философско-правовой мысли проделало путь от отдельных теоретических выкладок некоторых представителей русской интеллигенции до обоснования фундаментальных теоретико-методологических подходов. Таким образом, можно утверждать, что в указанный период в России сложилась и упрочилась интеллектуальная традиция признания прав человека и значимости их защиты юридическим способом.

Однако говорить о том, что в рамках этой традиции обособилась правозащитная проблематика оснований нет. По мнению диссертанта, такое обособление произошло гораздо позже и связано с провозглашением Верховным Советом РСФСР в 1991 г. Декларации о правах человека. Именно этот юридический документ дал мощный импульс к осознанию необходимости признания и последующей разработки правозащитного направления в общей концепции прав человека. С социально-политической стороны это объясняется пониманием как каждым отдельным человеком, так и обществом в целом того, что жить и действовать «по правилам прав человека» можно только тогда, когда эти правила надежно защищены. С этим обстоятельст-

вом связано и заметное расширение научно-исследовательского интереса к правовым аспектам отечественной концепции прав человека. С точки зрения диссертанта, современная отечественная концепция прав человека развивается в трех взаимосвязанных направлениях.

В рамках первого основной акцент делается на онтологических проблемах прав человека. По этому признаку его можно назвать фи-лософско-правовым направлением. Здесь теоретическому анализу подвергаются вопросы происхождения прав человека и логики приобретения ими юридических свойств. Именно под таким углом зрения проводили исследования прав человека Н. В. Витрук, Ю. П. Еременко, Е. А. Лукашева, Ф. М. Рудинский и др. Ими выявлены и детально рассмотрены такие правовые характеристики прав человека, как их юридическая природа, абсолютность и неотчуждаемость. Особое внимание указанные авторы уделили закономерностям единства и взаимосвязи права субъективного и права объективного в правах человека. Обобщая научно-практическую полезность философско-правового направления исследования прав человека, можно сделать вывод о том, что его основная ценность заключается в стремлении раскрыть социально-природные и юридические источники прав человека как единого и целостного образования. И именно в этом качестве, во многом «незнакомом» как для объективного, так и для субъективного права, философско-правовой подход предлагает и научной общественности, и законодательным органам воспринимать права человека.

Не менее значимым для теории и практики является активно развивающееся в последние 5-6 лет понимание прав человека как особого способа правового регулирования общественных отношений. Это регулятивный подход к проблемам прав человека. Он основан на абсолютизации того факта, что права человека, признанные международным сообществом и государством, привносят и в международно-правовую и в национально-правовую системы соответствующие режимы, порядки и алгоритмы своего правового осуществления/Этот регулятивный эффект прав человека нашел свое теоретическое обоснование в работах В. Н. Карташева, В. С. Орзиха, Н. И. Матузова, А. В. Малько и др. Ими убедительно показано, что имплементация прав человека в правовые системы с неумолимой логикой ведет к коренным преобразованиям в механизмах правового регулирования. Прошлое многих государств и опыт новой, демократической России подтверждает эту закономерность. Благодаря такому фундаментальному выводу становится очевидным, что права человека являются общим знаменателем правовых систем тех государств, которые приобрели качество правового. Это означает, что ни у одного демократи-

ческого общества нет какого-то особого, «выпадающего» из этой логики, пути в эволюционном развитии его правовой системы. Регулятивные свойства прав человека унифицируют практику правового общения человека и государства, человека с иными субъектами правовой системы. В результате этого сами правовые системы приобретают схожие, общие черты. Однако это не приводит к обезличиванию правовых образов жизни демократических государств. Обобщенная оценка исследований прав человека в регулятивном ракурсе может состоять в том, что это научно обоснованный и продиктованный потребностями практики угол зрения на права человека, цель которого -поиск ответа на вопрос о том, как, каким образом выстраивать систему правового регулирования общественных отношений в правовом государстве.

В одном ряду с вышеназванными вариантами исследования прав человека сложилось и такое направление изучения прав человека, как правозащитное. Его суть состоит в понимании того, что права человека только тогда превращаются в реальную ценность, когда они надежно гарантированы и защищены. Всестороннее и полное исследование этого аспекта прав человека нашло отражение в работах А. Я. Азарова, Л. Б. Алексеева, А. С. Мордовца, А. В. Стремоухова и др. Этими авторами последовательно проводится мысль об обязательном включении защиты прав человека в определение общего понятия «права и свободы человека». Главным доводом в пользу именно такого понимания прав человека выступает тот факт, что защита прав человека основывается на таком праве человека, как его право на правовую защиту. Это право, по мнению вышеназванных ученых, не имеет никаких других целей, кроме как устранять помехи на пути осуществления всех иных прав человека, восстанавливать уже нарушенные и под угрозой применения мер принуждения делать невыгодным их нарушение. Основная научная и теоретическая ценность такого подхода к пониманию прав человека заключается в том, что он ориентирует на поиск все более действенных средств и механизмов эффективного воплощения прав человека в жизнь.

В диссертационной работе отмечаются научная актуальность и практическая значимость каждого направления в исследовании прав человека. Особо обращается внимание на значимость правозащитного направления. Выявленные здесь проблемы во многом обусловили выбор темы настоящего диссертационного исследования. Но поскольку их практическое решение не может состояться вне и помимо юридической регламентации, то становится очевидным необходимость его объединения с регулятивным направлением. В русле слия ния правозащитного и регулятивного направлений исследований прав

человека и находится проблема правозащитного регулирования. Объединяя собой правозащитный и регулятивный потенциалы прав человека, она отражает наиболее напряженную в практическом отношении и сложную для научного осмысления систему действия прав человека в нашем обществе.

В общей теории права категория «правозащитное регулирование» фактически не изучена. Не выяснены ее научный статус, понятийный ряд и предметное содержание, в то время как без этих характеристик данная категория не может быть использована наукой и практикой. В целях обоснования введения в научный аппарат и юридическую практику рассматриваемой категории автор полагает необходимым исследовать «правозащитное регулирование» как предмет специального юридического познания с последующей разработкой этой категории в соответствующих понятийных рядах.

Правозащитное регулирование выступает, с одной стороны, в качестве определенной части объекта познания теории государства и права, а с другой - в качестве объекта познания теории прав человека. Отсюда проистекает комплексный характер его предмета.

В самом общем плане представления о правозащитном регулировании как о предмете специально-юридического познания складываются в результате теоретического выделения из всей международной и государственно-правовой действительности той области, в которой реализуется регулятивный потенциал права человека на правовую защиту. При этом данная область рассматривается как сумма специфических, правозащитных, закономерностей. Их объем и есть предметное очертание содержания и границ правозащитного регулирования. Он и выступает предметом специально-юридического анализа.

В диссертации выделяются, классифицируются и анализируются основные закономерности формирования и развития понятий о сущности и содержании правозащитного регулирования. В первую очередь, речь идет об общих закономерностях формирования и развития правозащитного регулирования как особого вида юридической практики - правозащитной. Однако общие закономерности не исчерпывают всего предмета научного познания правозащитного регулирования. Он охватывает собой и специфические - закономерности действия каждого из его элементов (средств правозащитного регулирования). Помимо названных, собственно содержательных закономерностей, в предмет специально-правового анализа с необходимостью включаются и национальные социокультурные факторы. Все закономерности, образующие предмет познания правозащитного регулирования, включая и национальные социокультурные факторы, так или иначе связаны с проявлениями действия права человека на пра-

вовую защиту. В целом правозащитное регулирование как предмет специально-юридического анализа представляет собой взаимосвязь общих и специфических закономерностей формирования, развития и функционирования социально-правового обеспечения реализации права человека на правовую защиту, подконтрольного непосредственно человеку, государству и международному сообществу.

Уяснение основных характеристик правозащитного регулирования как предмета специально-юридического анализа позволило автору обосновать и специальную методологию этого познания. В диссертации раскрываются особенности применения в исследовании правозащитного регулирования таких методов познания, как системный, исторический формально-юридический, метод правового моделирования и иных. Наряду с этим делается выводя преобладающем значений в исследовании правозащитного регулировании исторического и системного методов.

Исторический метод позволяет объективно взглянуть на закономерности развития теории и практики правозащитного регулирования. С его помощью оказывается возможным более адекватно осуществить преемственность в организационно-правовом обеспечении правозащитного регулирования.

Системный метод создает теоретическую предпосылку для исследования правозащитного регулирования как целостной и сложноорга-низованной системы. Признавая качество системности у правозащитного регулирования, исследователь получает возможность- его анализа в структурно-функциональном аспекте.

Разработанная в диссертации научная характеристика правозащитного регулирования как предмета специально-юридического анализа позволила обратиться к вопросу о понятийных рядах рассматриваемой категории.

По мнению диссертанта, понятийный ряд категории «правозащитная деятельность» -это выраженные в научно обоснованных абстракциях (сущностные качества, стороны и связи реально существующей системы правозащитного регулирования. А поскольку предмет его отражения системен, то и сам он предстает в виде системы правозащитных понятий, образующих своеобразную теоретическую сетку.

Категория «правозащитное регулирование», как и иная научная категория, имеет параллельно с главным понятийным рядом и второстепенные. Главный раскрывает ее сущностные характеристики. В диссертации обосновывается, что главный понятийный ряд категории «правозащитное регулирование» должен представлять собой отражение в правовых абстракциях соответствующих юридических средств (инструментов), с помощью которых осуществляется правовое регули-

рование общественных отношений, возникающих из факта реализации
права человека на правовую защиту. С этой точки зрения основными
понятиями категории «правозащитное регулирование» следует счи
тать: «признание правосубъектности человека», «право человека на
правовую защиту», «нормативное» и «индивидуальное» правозащитное
регулирование, «правозащитные гарантии», «правозащитные отноше
ния», «правозащитные полномочия», «правозащитную активность»,
«правозащитную деятельность» и др. Этот понятийный ряд отражает
«правозащитное регулирование» в статике. Он воспроизводит единство
и многообразие всех составных частей и элементов, образующих систе
му правозащитного регулирования, ее свойства, внутренние процессы
тенденции, закономерности и состояние. В его рамках, постигается сущ
ностная сторона правозащитного регулирования.

Наряду со статической характеристикой категория «правозащит
ное регулирование» имеет и функциональную. Отсюда и ее функцио
нальный понятийный ряд. Он отражает процесс функционирования,
движение правозащитного регулирования к своей цели - защищенно
сти прав человека. С этой стороны «правозащитное регулирование»,
раскрывается в ряду таких понятий, как «процесс правозащитного
регулирования», «функции правозащитного регулирования», «спосо
бы осуществления правозащитного регулирования», «стадии право
защитного регулирования», «механизм, правозащитного регулирова
ния» и др.

В диссертационном исследовании получили обоснование и анализ также и иные понятийные ряды категории «правозащитное регулирование».

Во второй главе - «Защита прав человека и ее правовое регулирование», состоящей из трех параграфов, рассматриваются фундаментальные вопросы понятия защиты прав человека, система, цели и функции ее регулирования.

Отмечается, что в онтологическом аспекте понятие защиты прав человека нельзя свести либо к объективному, либо к субъективному праву, что оно, вытекая из естественно-правовых потребностей человека, проявляет в себе единство и взаимосвязь того и другого. С этой позиции в диссертации обосновываются отличия в понятии «защита прав человека» от близкого к нему - «юридическая защита прав человека». Автор обращает внимание на то, что как в научной литературе, так и непосредственно в законодательстве понятие «юридическая защита прав человека» толкуется в самом широком смысле. В его содержание включаются не только механизмы, способы и средства действия права по защите прав человека, но и деятельность государства, его уполномоченных органов и должностных лиц на-

правленная на защиту законности и правопорядка в целом, в то время как понятие «защита прав человека» ограничивается юридическим обеспечением только правовой защищенности человека. Поэтому диссертант приходит к выводу, что по объему понятие «защита прав человека» является более узким, нежели понятие «юридическая защита прав человека». К такому выводу подводит и толкование терминов «юридический» и «правовой», первый из которых значительна шире второго и включает в себя все, относящееся к праву. Отсюда, надо полагать, будет более правильным для характеристики защиты естественно-правовых интересов, свойств человека использовать термин не «юридическая защита», а «правовая защита». Следовательно, нельзя отождествлять и такие понятия, как «право на правовую защиту прав человека» и «право на юридическую защиту прав человека».

Вызывают сомнение имеющиеся в юридической науке попытки отождествить понятия «зашита прав человека» и «охрана прав человека». С точки зрения диссертанта, разграничение данных понятий имеет более принципиальный характер, нежели разграничение понятий рассмотренных выше. Это объясняется тем, что термины «защита» «охрана» по-разному фиксируют, т. е. реализуют в себе роль и значение самого человека в деле защиты принадлежащих ему прав.

По вопросу соотношения рассматриваемых понятий в юридической литературе существуют различные высказывания. Обобщая их, можно выделить четыре основных варианта решения данного вопроса:

1. Отождествление понятий «защита прав человека» и «охрана
прав человека».

2. Признание за названными понятиями различий, вытекающих из
специфики преломления в каждой из них одной и той же, но более
широкой категории - «обеспечение прав человека».

3. Поглощение понятия «защита прав человека» более широким -
«охрана прав человека».

4. Отрицание понятия «охрана прав человека» в силу отсутствия в-
нем специально-юридического содержания.

В диссертации выдвигается и отстаивается вывод о том, что понятие «защита прав человека» основано на признании человека в качестве субъекта, активно реализующего свое неотчуждаемое право на защиту и прибегающего при этом к помощи компетентных субъектов. В таком ракурсе деятельность компетентных субъектов юридически подчиняется защищаемому ими человеку, а сама она мыслится исключительно в плоскости реализации ими права человека на правовую защиту. С этой позиции защита прав человека представляет собой форму реализации права человека на правовую защиту,

обеспеченную организационно-правовыми средствами и мерами принуждения, применяемыми в целях устранения препятствий на пути осуществления прав человека, а также восстановления нарушенных прав и наказания виновных в их нарушении. Последующий анализ данного понятия позволил автору сделать вывод о том, что сущностью этого является право человека на правовую защиту. Сделанный вывод обстоятельно обосновывается в работе и отмечается, что понимаемая таким образом сущность защиты прав человека носит многоуровневый характер.

Первый уровень сущности защиты прав человека заключается в акте юридического признания права человека на правовую защиту. Социально-правовой смысл и юридическое назначение этого акта состоят в том, чтобы, с одной стороны, обеспечить возможность правовой защиты каждого человека («Все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона»^1, провозглашено в ст. 7 Всеобщей декларации прав человека), а с другой - возложить на государства обязанность создать все необходимые нормативно-правовые и организационные условия осуществления этого права («...Священный долг всех государств выполнять свои обязательства по поощрению всеобщего уважения, соблюдения и защиты всех прав человека...»^2, ^- ^{записан}о в ст. 1 Венской деклара-

ции и Программы действий. А в ст. 2 Конституции Российской Федерации установлено: «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства» ).

Акт признания права человека на правовую защиту обусловливает запуск сложного и разноаспектного механизма формирования регулятивных и организационных правовых средств его реализации. В работе выявляются и анализируются закономерности этого механизма. Отмечается, что они устойчивы, необходимы (без них немыслим сам институт защиты прав человека) и выражают наиболее общие причинно-следственные связи между правом человека на правовую за-, щиту и всем институтом защиты прав человека. В силу этого обоснованным выглядит вывод о том, что право человека на правовую защиту выступает по отношению к институту защиты прав человека в

1 Всеобщая декларация прав человека. Принята и провозглашена резолюцией

217 A.(Ill) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г. II Международные акты о

правах человека: Сб. документов. М., 2000, С. 40. __

г Венская декларация и Программа действии; Принята 25 июня 1993 г. Всемирной

конференцией по правам человека // Международные акты о правах человека: Сб.

документов. М., 2000. С. 80.

з Конституция РФ: Комментарии Конституционного Суда РФ, официальный текст,

принятие и вступление в силу поправок к Конституции РФ. 3-е изд. М. 2000. С. 18.

целом проявляющимся основанием, и поэтому его правомерно рассматривать в качестве первого, лежащего на поверхности уровня сущности защиты прав человека.

Однако процесс выявления и познания сущности защиты прав человека не исчерпывается указанием на юридическое признание права человека на правовую защиту. Право человека на правовую защиту - это лишь нормативная форма материализации ее глубинной сущности.

Второй уровень сущности защиты прав человека объясняет особенности сущности первого порядка и раскрывает закономерное в ее формировании и развитии. Поэтому, чтобы ответить на вопрос о том, что собой представляет второй уровень сущности защиты прав человека, надо найти главную и основную причину, которая с объективной закономерностью обусловливает факт существования права человека на правовую защиту в нормативной форме его бытия. Такая причина в обязательном порядке должна объяснять право человека на правовую защиту как следствие своего существования. При этом нужно иметь в виду, что «сущность второго и третьего порядков достаточно убедительно показывает, что глубинное основание права органически увязано с индивидуальными (частными) интересами членов общества, с конкретными отношениями собственности, правовыми отношениями товаровладельцев, с правами личности и ее объективно обусловленными притязаниями, потребностями и интересами».

Основной смысл права человека на правовую защиту состоит в том, что оно предоставляет личности правовую возможность¹ ^само-стоятельно или посредством иных компетентных субъектов результативно отстаивать свои жизненно важные притязания. Эти притязания есть устремления людей к незыблемости и сохранности важных для достойного образа их жизни и вытекающих из природных, духовных и интеллектуальных свойств человека потребностей Притязание человека на защищенность основополагающих условий достойного существования внутренне присуще человеку как существу разумному Осознание условий достойного существования означает готовность человека к целеустремленной борьбе - к борьбе за самого себя Осуществление человеком акта притязания на защиту как раз и выражается в признании за ним права на правовую защиту. Поэтому правомерно рассматривать этот акт как способ «перехода человека в

1 Явич Л. С. Сущность права Социально-философское понимание генезиса, развития и.функционирования юридической формы общественных отношений Л, 1985 С. 93 '

плоскость своего правового бытия»^1, ^а ^само притязание - в качестве второго уровня сущности защиты прав человека

Следующий уровень сущности защиты прав человека относится к глубинной природе прав человека в целом, которая, по мнению В П Федорова, представлена тремя составляющими - телом человека, его душой и духом « Три составляющие, - подчеркивает он, - тело -душа - дух, образуют ту объективную основу, из которой вытекают естественные, сущностные, неотчуждаемые качества и свойства человека как человека Они выражают сущность человека и без них человека нет Это такие качества и свойства человека, без которых его нормальное существование и развитие как человека невозможны»²далее автор пишет «Эти естественные, неотчуждаемые качества и свойства человека, без которых, по существу, нет самого человека, в

правовой форме, фиксируются и защищаются как естественные Таким образом, третьим и наиболее глубоким

уровнем сущности защиты прав человека является способность человека к самосохранению путем защиты тех качеств и свойств, которые касаются его тела, души и духа

Надо отметить, что этот уровень сущности защиты прав человека наиболее труден для познания Об этом свидетельствует та часть классической философии, которая была сориентирована на выявление и понимание первооснов прав человека^4, ^а ^также ^исследо^ваниявыдающихся юристов прошлого Однако именно на этом уровне происходит осмысление существа и ценности защиты прав человека

Изложенное относительно сущности защиты прав человека позволяет утверждать, что она носит многоуровневый характер и нерасторжимо связана с природой самих прав человека, каждое из которых есть в то же время и проявление сохранения человеком своих естественных качеств и свойств Этим и объясняется особая системообразующая и регулятивная роль защиты прав человека по отношению к правам человека в целом и правовым средствам их реализации И именно поэтому защита прав человека - главная цель и основное

1 Малахов В П Природа, содержание и логика правосознания Автореф дис

д-ра юрид наук М, 2001 С 32 - -

г Федоров В П Человек и правоохранительная деятельность Автореф дис

д-ра юрид наук СПб, 1996 С 28 э Там же

л См Гоббс Т Избранные произведения в двух томах М.1964 Т 2 С 756, Гроций Г

О праве войны и мира М , 1957 С 74, ЛоккД Избранные философские произведения

М , 1960 Т 2 С 8, Аквинский Фома М , 1975 С 47 и др

s См Новгородцев П И История философии права М.1897 С 161, Шершеневич

Г Ф История философии права СПб , 1907 С 25-27, Коркунов Н М История философии права СПб ,1908 С 47 и др.

назначение любой демократической правовой системы. С этой точки зрения становится понятной причинно-обусловливающая роль защиты прав человека по отношению ко всей системе правозащитного регулирования

В диссертационном исследовании всесторонне, рассматриваются логика и содержание закономерностей формирования-системы правозащитного регулирования. Отмечается, что эти закономерности есть не что иное, как проявления необходимости создания нормативно- и организационно-правовых условий регулирования осуществления права человека на правовую защиту. С практической стороны складывание системы правозащитного регулирования выражается в организующей деятельности международного сообщества и национальных государств по юридическому закреплению всего набора специально-правовых средств, институционально и функционально рассчитанных на обеспечение реализации права человека на правовую защиту. Наряду с правовыми средствами система правозащитного регулирования включает в себя и поведенческий элемент - правозащитную деятельность как самого человека, так и компетентных субъектов, обладающих правом на использование специальных юридических средств, направленную на обеспечение эффективного осуществления прав человека и пресечение их нарушений, а также восстановление нарушенных прав и применение мер наказания к виновным за их нарушение.

В функциональном аспекте система правозащитного регулирования есть динамическое явление, представляющее собой единство следующих стадий результативного воздействия на общественные отношения 1) формирование общей нормативно-правовой базы правозащитного регулирования Содержанием этой стадии является нормоустанови-тельная деятельность компетентных субъектов; 2) возникновение конкретного субъективного права человека - права на правовую защиту прав человека и субъективных юридических обязанностей в случае нарушения прав человека или угрозы таковой; 3) реализация субъективных прав и субъективных юридических обязанностей, воплощение их в конкретном, фактическом правозащитном поведении участников общественного отношения, 4) определение и реализация мер принуждения защиты прав человека.

В соответствии с перечисленными стадиями правового регулирования в системе правозащитного регулирования диссертантом выделяются такие элементы его механизма, как: а) акты признания правосубъектности человека; б) нормативно-правовые акты, устанавливающие порядок реализации права на правовую защиту прав человека; в) индивидуально-правовые акты реализации права на правовую защиту прав человека; г) правозащитные отношения.

Особенностями системы правозащитного регулирования является то, что она предстает как единый универсальный механизм защиты прав человека, включающий в себя как в единую систему международные и внутригосударственные средства и методы регулирования Также отличительной чертой является ее межотраслевой характер.

Логика и содержание закономерностей формирования системы правозащитного регулирования позволили диссертанту определить эту систему как взаимосвязанную совокупность специальных правовых средств и правозащитной деятельности, включенных в процесс регулирования общественных отношений, путем осуществления права человека на правовую защиту

Система правозащитного регулирования является структурным элементом системы права, системы правового регулирования и одновременно правозащитной системы

Для всестороннего ёыявления характеристики системы правозащитного регулирования имеет принципиальное значение выявление ее целей и функций.

Целями системы правозащитного регулирования являются, с одной стороны, обеспечение эффективного осуществления прав человека, а с другой - обязательное и результативное пресечение нарушений прав человека, восстановление нарушенных прав человека и применение мер юридической ответственности

В диссертационном исследовании обосновывается тезис о том, что формирование целей системы правозащитного регулирования связано с осознанием как отдельным человеком, так и обществом в целом того социально-юридического результата, во имя которого и признается право человека на правовую защиту По мнению диссертанта, при выявлении «дерева целей» системы правозащитного регулирования надо исходить из того, что существует исходная, базовая цель Она представлена состоянием должной правовой защищенности человека и конкретизируется в целях менее абстрактного порядка Особое внимание уделено анализу материальных и субъективных (интеллектуальных и волевых) начал формирования целей системы правозащитного регулирования

Цели системы правозащитного регулирований как нормативные программы достижения юридически должной результативности тесно связаны с функциями

В функциях системы правозащитного регулирования проявляются назначение и сущность защиты прав человека Они имеют ряд особенностей

1) в функциях системы правозащитного регулирования реализуется регулятивная ценность защиты прав человека,

2) функции системы правозащитного регулирования выражают
наиболее существенные, главные черты всей системы правозащитно
го регулирования как взаимосвязанной совокупности специальных
правовых средств, а также деятельности компетентных субъектов,
обладающих правом на использование специальных правовых
средств для осуществления защиты права человека на правовую
защиту;

3) функции системы правозащитного регулирования представляют
собой такие стратегические направления осуществления правоза
щитного регулирования, в которых осуществляется упорядочивание
общественных отношений, возникающих из факта реализации права
человека на правовую защиту;

4) функции системы правозащитного регулирования воздействуют
на общественные отношения путем регламентации правомерного
поведения всех субъектов правозащитных отношений;

5) функции системы правозащитного регулирования характеризу
ются стабильностью и постоянством своего содержания и форм осу
ществления. Это качество свидетельствует о том, что цели правоза
щитного регулирования устойчивы и неизменны. Данный признак
функций системы правозащитного регулирования важен еще и пото
му, что он способен привнести в существующий политико-правовой
режим ту систему ценностей, которая вытекает из высокого гумани
стического и демократического статуса защиты прав человека.

Проведенный в диссертационном исследовании анализ функций системы правозащитного регулирования позволяет сформулировать и их дефиницию: функции системы правозащитного регулирования -это основные направления ее воздействия на общественные отношения в целях достижения правовой защищенности человека.

В третьей главе - «Метод регулирования защиты прав человека» - анализируются проблемы назначения метода правозащитного регулирования, закономерности его формирования, сущности и действия. При их исследовании диссертант исходит из тезиса о том. что наличие различных видов методов правового регулирования обусловлено в конечном счете многообразием и разнородностью общественных отношений, урегулированных правом.

Признание Россией прав человека на конституционном уровне обусловило переориентацию всей правовой системы нашего общества на обеспечение их защиты. В свою очередь, практика защиты прав человека с неизбежностью породила качественно особые правоотношения, требующие адекватного своей природе метода правового регулирования. Диссертантом предпринята попытка детального обосно-

вания гипотезы о том, что таким методом является метод правозащитного регулирования.

В работе отмечается, что формирование метода правозащитного регулирования - естественная закономерность, отражающая обусловленность и специфику функционирования всей системы правозащитного регулирования. И как таковая она детерминирована целым рядом субъективных и объективных факторов. К числу основных из них диссертант относит сложившееся современное правопонимание, включающее в себя идеалы прав человека и их защиты. Суть действия этого фактора выражена в связанности господствующих в обществе представлений о праве с реально существующим правом и методами его действия. Из этой связанности, помимо всего прочего, вытекает, что каждый конкретный метод правового регулирования отражает собой специфику тех нормативно-правовых предписаний, способом осуществления которых он выступает. Именно поэтому правопонимание имеет не только сугубо академическое, но и практическое значение. Правозащитный потенциал права объективного и субъективного (нормативная основа системы правозащитного регулирования) как раз и осуществляется посредством метода правозащитного регулирования.

В юридической науке никто не оспаривает факт существования правозащитных отношений^1. ^С ^точки ^зр^ения диссертанта, правоза-щитные отношения, обладая такой качественной особенностью, как наличие у сторон правозащитных полномочий и корреспондируемых с ними юридических обязанностей, объективно требуют и адекватного их юридической природе метода регулирования. Таким методом может быть только метод правозащитного регулирования, ибо только он является естественным и наиболее приспособленным инструментом реализации регулятивной ценности права человека на правовую защиту Способность правозащитного метода реализовывать собой право человека на правовую защиту и позволяет ему осуществить полномасштабную целенаправленную организацию динамики правозащитных полномочий и соответствующих юридических обязанностей В пользу такого утверждения свидетельствует и тот факт, что юридическая предметность правозащитных отношений обозначает себя не только по горизонтали правовой системы общества, но и по ее вертикали, выходящей за национальные рамки. Дело в том, что сам факт признания наличия именно правозащитного отношения между гражданином и должностными лицами, органами и организация-

1 См., например: Стремоухое А. В. Правовая защита человека: Теоретические проблемы. СПб., 2001. С. 39.

ми государства, во-первых, уравнивает их в юридическом плане, во-вторых, превращает деятельность представителей государственной власти в контролируемую как самим гражданином, так и иными правозащитными организациями и, в-третьих, предоставляет гражданину весь набор правозащитных полномочий, которые предусмотрены и национальным, и международным законодательством о защите прав человека. Отсюда становится очевидным, что метод регулирования правозащитных отношений, кроме того, должен обладать статусом международного регулятора. Кроме правозащитного метода, таким статусом не обладает ни один другой.

Комплексность и относительная обособленность нормативно-правовой основы системы правозащитного, регулирования являются прямым следствием существования и функционирования правозащитных отношений. Комплексность и все более обозначающаяся обособленность нормативно-правовой основы правозащитного регулирования, с одной стороны, делают невозможным ее полнообъемное действие через какой-либо отдельный отраслевой метод, включая и конституционно-правовой, а с другой - предполагают формирование такого способа своего осуществления, который бы отражал в себе их наиболее фундаментальные, но вместе с тем и специфические цели, принципы и признаки. Таким методом, по мнению диссертанта, должен быть метод правозащитного регулирования, или, что одно и то же, правозащитный метод.

Особое внимание в диссертации уделено вопросам назначения правозащитного метода в общей системе правового регулирования прав и свобод человека. Автор полагает, что своим назначением метод правозащитного регулирования имеет: очерчивание общих границ, пределов тех отношений, на которые распространяется его регулятивное воздействие; установление требуемых правозащитной практикой нормативно-правовых предписаний материального и процессуального характера; наделение участников правозащитных отношений соответствующими право- и дееспособностью; определение перечня юридических средств защиты.

Детальному анализу в работе подвергнута категория «сущность метода правозащитного регулирования». Автором обращается внимание на научную и практическую важность исследования сущности правозащитного метода регулирования общественных отношений. Им отмечается, что эта необходимость обусловливается потребностью четкого обозначения всех тех юридических средств, которые, во-первых, по своей природе являются предметным содержанием именно правозащитного регулирования (т. е. вытекают из права человека на правовую защиту и в своей совокупности образуют регулятивный

срез всего института защиты прав человека), а во-вторых, функционально предназначены для достижения должной правовой защищенности человека В диссертации обосновывается вывод, согласно которому сущность метода правозащитного регулирования заключается в закономерностях приобретения и осуществления человеком права на правовую защиту, а также в закономерностях формирования и возложения на лиц юридических обязанностей, корреспондируемых с правозащитными полномочиями В целом сущность правозащитного метода определяется диссертантом как юридически организованное распределение между участниками правозащитных отношений соответствующих прав и обязанностей Понимаемая таким образом сущность метода правозащитного регулирования прямо и непосредственно выражается в его признаках Среди них наибольшей содержательностью и специфичностью отличаются универсальность действия правозащитного метода, его обусловленность особыми, правозащитными отношениями, сфера функционирования которых выходит за рамки национальной правовой системы и не укладывается в предмет регулирования какой-либо одной отрасли права, комплексность и обособленность нормативно-правовой основы правозащитного метода, юридически обязательное соответствие нормативной основы и порядка осуществления правозащитного метода международным стандартам правового обеспечения защиты прав человека

С вышеизложенных позиций в диссертации осуществлен анализ регулятивного действия правозащитного метода Автор полагает обоснованным считать, что первой формой, в которой обнаруживает себя правозащитный метод не только как факт, но и в качестве функционирующего явления, выступает международное и внутригосударственное признание права человека на правовую защиту Реально выразившись в правовом положении субъектов, далее правозащитный метод проявляет себя в установлении оснований прекращения, возникновения и изменения правоотношений Необходимость установления этих оснований состоит в том, что, с одной стороны, вне и помимо правозащитных отношений право человека на правовую защиту не может быть реализовано А с другой стороны, основания возникновения, прекращения и изменения правозащитных отношений выступают теми юридическими фактами, которые обеспечивают их динамику, следовательно, и динамику юридических связей (прав и обязанностей) субъектов - сторон правозащитных отношений Автор обращает внимание на то, что юридические факты, обусловливая возникновение, изменение и прекращение правозащитных отношений, вызывают тем самым и соответствующие динамические процессы в статусах и юридических связях субъектов этих отношений В целях их упорядочивания метод правозащитного регулирования

располагает такими правовыми средствами, как приемы правового регулирования. Организующее действие приемов правового регулирования распространяется и на такой элемент правозащитного метода регулирования, как правозащитное принуждение. Принудительные меры правозащитного воздействия - правовое принуждение - представляют собой властное подчинение воли субъекта путем воздействия на него мер правозащитного принуждения, предусмотренных санкциями норм права. Санкция, таким образом, это нормативная форма существования правозащитного принуждения. Само понятие «правозащитное принуждение» охватывает собой указания на все виды неблагоприятных последствий (лишения материального, организационного или личного характера), наступающих для того субъекта, который нарушил то или иное право человека и тем самым создал угрозу или вызвал сбой в нормальном процессе функционирования правозащитного метода регулирования.

На основе изложенного в диссертации сделан вывод о допустимости понимания метода правозащитного регулирования как гарантированного государством и международным сообществом способа регулятивного воздействия специальных юридических средств на правозащитные отношения в целях организации осуществления права человека на правовую защиту и обеспечения правовой защищенности личности.

В четвертой главе - «Правозащитные отношения и особенности их правового регулирования» - выявляются и подвергаются теоретическому анализу специфические признаки и состав правозащитных отношений. Важность этой заключительной главы диссертационного исследования автор видит в том, что именно с ними связано существование всей системы правозащитного регулирования.

Приступая к анализу понятия «правозащитное отношение», диссертант обобщает наработанные в общей теории государства и права результаты относительно назначения правоотношений в правовом регулировании, их юридической природы и содержания. С этих позиций им предпринята попытка выделения правозащитных отношений из общего ряда общественных отношений, урегулированных правом, а также установления и исследования элементного состава правозащитного отношения. В этих целях очерчивается круг правозащитных отношений, включающий: отношения между людьми, вовлеченными в процесс реализации права человека на правовую защиту; отношения между государством (его органами) и каждым отдельно взятым человеком, социальными группами и обществом в целом; отношения внутри государства, между его органами по поводу состояния нормативно-правового и организационно-правового обеспечения защиты

зз

прав человека; отношения между государствами по поводу и в связи с организацией и реализацией защиты прав человека; отношения между государством и организациями международного сообщества, занимающимися вопросами защиты прав человека.

Как и любой иной вид правоотношений, правозащитные, отношения обладают рядом специфических признаков. Автор обосновывает следующие специфические черты правозащитных отношений: правозащитные отношения, возникают на, основе такого естественно-правового явления, как право человека на правовую защиту; правозащитные отношения характеризуются юридической связанностью сторон, в которой одна управомоченная сторона (субъект права на правовую защиту) возлагает соответствующую юридическую обязанность на другую; осуществление права человека на правовую защиту и исполнение связанной с ним юридической обязанности обеспечены возможностью государственного и международного принуждения.

На основе этих признаков диссертант делает вывод о том, что правозащитные отношения - это особый вид правоотношений, возникающих в результате осуществления права человека на правовую защиту.

Однако наиболее полно своеобразие правозащитных отношений выражается в свойствах их элементного состава - объекта, субъекта и содержания.

Объект правозащитного отношения - это то, по поводу чего и в связи с чем возникает само правозащитное отношение. В работе обосновывается, что правозащитные отношения складываются в связи с определенными ценностями, которые в одном случае своим источником имеют самого человека (жизнь человека, его свободу, честь, достоинство), а в другом - внешние по отношению к нему явления (предметы материального и духовного мира, экологию, социально полезные действия и их результаты - жилье, одежда, информация, образование, медицинская и юридическая помощь и др.), которые имеют жизненно важное значение для его достойного существования. Таким образом, объектами правозащитных отношений могут быть самые разнообразные предметы и вещи материального мира, духовные ценности, социально значимые действия и свойства индивидов. Все они должны быть связаны с естественными интересами человека и поставлены под обеспечение его права на их защиту. Отсюда автор делает вывод, что под объектом правозащитного отношения следует признать те свойства человека и внешние условия его существования, а также материальные и нематериальные блага, социально значимые действия и их результаты, обладание и пользование которыми признано естественным состоянием достойного существования лич-

ности и которые поставлены под защиту его права, обеспеченного соответствующими юридическими обязанностями и принудительной силой государства и международного сообщества.

Субъектами правозащитных отношений являются те физические и юридические лица, которые имеют правовую связь с предметом (объектом) правозащитных отношений. Эта юридическая связь означает, что субъекты правозащитных отношений обладают правосубъектностью (компетенцией), которая и позволяет им выступать участниками правозащитных отношений. Таким образом, субъекты правозащитных отношений - это все участники данных отношений, связанные между собой взаимокорреспондируемыми правами и обязанностями. Место и роль каждого субъекта в правозащитном отношении определены его правовым статусом (компетенцией).

Анализ нормативных документов по правам человека позволяет отнести к числу субъектов правозащитных отношений две категории участников. Первая категория - это субъекты права человека на правовую защиту. Важнейшей чертой этой категории субъектов является обладание ими международно-правовой правосубъектностью Вторая категория - те участники правозащитных отношений, которые вовлекаются в них на основе имеющейся юридической обязанности не нарушать права человека и осуществлять их защиту в силу возложенных на них юридических обязанностей. Эта категория субъектов включает в себя как участников международных отношений, так и участников только внутригосударственных связей

К первой категории относятся субъекты (носители) всех поколений прав человека - и отдельная личность (физическое лицо), и социальные общности (народ, нация, коллектив). Вторую категорию субъектов правозащитных отношений представляют организации (международные, государственные, частные, общественные), должностные лица и каждый человек, на которых лежит обязанность уважать и защищать права человека. Отдельный индивид (должностное лицо, гражданин), таким образом, выступает в двух юридических ипостасях' как управомоченное лицо (поскольку право на правовую защиту принадлежит ему от рождения, оно универсально и неотчуждаемо) и как лицо, юридически обязанное уважать, соблюдать и осуществлять защиту права человека.

В теории права и государства проблема содержания правового отношения не получила однозначной интерпретации. Диссертант разделяет мнение тех авторов, которые под содержанием правоотношения понимают его внутреннюю структуру, состоящую из фактического (реальное поведение участников правоотношения, выражающееся в

их действии или бездействии) и юридического (субъективные права и юридические обязанности сторон правоотношения) компонентов.

Юридический элемент правозащитного отношения представляет собой связь права человека на правовую защиту, с одной стороны, и корреспондируемой с ним юридической обязанностью, с другой. Эта связь, помимо прочего, самое очевидное доказательство того, что перед нами именно правоотношение. «Связь между правом и обязанностью, а точнее, между их носителями и есть правоотношение», -отмечает Н. И. Матузов.

Диссертант обращает внимание на то, что данная юридическая связь не просто слагаемое правозащитного отношения, а его сущностная часть. Она отражает главную специфику правозащитного отношения, состоящую во взаимосвязи естественно-правовых свойств права человека на защиту с вытекающими из них юридическими обязанностями, прежде всего с теми, которые лежат на государстве. Важность и значимость такого рода юридической связи трудно переоценить. Очевидно, именно поэтому в Международном пакте о гражданских и политических правах специально закреплена обязанность государств каждый раз, когда этого требуют обстоятельства, устанавливать наличие у лица права на правовую защиту и таким образом, продолжим от себя, подтверждать юридическую связь между этим лицом и государством. В пункте «в» ч. 3. ст. 2 вышеуказанного акта записано, что каждое участвующее в этом Пакте государство обязуется «обеспечить, чтобы право на правовую защиту для любого лица, требующего такой защиты, устанавливалось компетентными судебными, административными или законодательными властями или любым другим компетентным органом, предусмотренным правовой системой государства, и развивать возможности судебной защиты»^2.

В диссертации получили развернутую и полную характеристику слагаемые юридического содержания правозащитного отношения -правозащитные полномочия и связанные с ними юридические обязанности.

Помимо юридического компонента в содержании правозащитного отношения автор выделяет и фактический элемент. Он представлен юридически значимыми действиями участников правозащитного отношения.

1 Матузов Н И Общие правоотношения и их специфика // Правоведение 1976

№ 3 С 23

г Международный пакт о гражданских и политических правах // Международные акты о правах человека Сб документов М, 2000 С 54

Автор исходит из того, что термин «юридически значимое поведение» охватывает два варианта поведения субъектов: а) правомерное поведение и б) неправомерное поведение. Неправомерное - это противоправное поведение. Применительно к правозащитному отношению оно выступает одним из его оснований и проявляет себя в виде юридического факта - поведения (действия или бездействия), нарушающего права человека. Поэтому неправомерное поведение лежит за пределами функционирования правозащитных отношений. Однако это не означает, что оно не имеет юридических свойств. В совокупности признаки противоправного поведения закреплены в законодательстве и образуют составы нарушений прав человека. Законодательством запрещено осуществление такого поведения под угрозой применения соответствующих санкций. Например, ч. 1. ст. 117 Ж РФ запрещает причинение «физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 настоящего Кодекса»^1.

Главная специфическая черта противоправного поведения заключается втом, что субъект не выполнил лежащей на нем обязанности, которая призвана удовлетворить то или иное правозащитное правомочие. Такая обязанность может быть сформулирована вполне конкретно: в виде соответствующего обязывания (например, ч. 1. ст. 12 Уголовно-исполнительного кодекса РФ обязывает администрацию учреждения или органа, исполняющего наказания, предоставить осужденным информацию о своих правах и обязанностях, о порядке и об условиях отбывания назначенного судом вида наказания, а также

знакомить их с изменениями порядка и условий отбывания наказаний^2), ^либо ^{косвенно:} ^в виде дозволения (например, прокурор вправе

в порядке и по основаниям, которые установлены настоящим Кодексом, приостанавливать или прекращать производство по уголовным делам, - определено в п. 16. ст. 37 УПК РФ3) илизапрета (например, ст. 5 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка запрещает лицу, осуществляющему охрану правопорядка, «осуществлять, подстрекать или терпимо относиться к любому действию, представляющему собой пытку или другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания, и ни одно должностное лицо по поддержанию правопорядка не может ссылаться на распоряжения вышестоящих лиц или такие исключи-

1 Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М.; Ростов н/Д, 1996. С. 290.

г Уголовно-исполнительный кодекс РФ. М., 1998.

э См : Уголовно-процессуальный кодекс РФ. М , 2002. С. 46.-

тельные обстоятельства, как состояние войны или угроза войны, угроза национальной безопасности, внутреннюю политическую нестабильность или любое другое чрезвычайное положение для оправдания пыток или других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания»^1).

Правомерное поведение субъектов правозащитных отношений - это совокупность действий или бездействий, осуществление которых, во-первых, соответствует требованиям норм о правах человека, а во-вторых, означает реализацию этих предписаний. В этом поведении материализуется юридическое содержание правозащитного, отношения. Применительно к этому утверждению в диссертации отмечается, что субъективные права и юридические обязанности направленно воздействуют на поведение участников сторон правозащитного отношения. Суть этого воздействия выражается в том, что права и обязанности выступают в роли юридических программ фактического поведения. Их направленность обусловливается характером правозащитного правомочия и корреспондируемой с ним юридической обязанности. Они сообщают организованность действиям сторон правоотношения. Именно через них осуществляется действие всей системы правозащитного регулирования.

Правовое поведение управомоченной стороны правозащитного отношения следует отличать от правового поведения юридически обязанной стороны. Если поведение управомоченной стороны есть форма использования субъективных прав, то поведение контрагента - исполнение юридических обязанностей (запретов). В зависимости оттого, где располагается активный юридический центр в конкретном правозащитном отношении - в плоскости правомочий или обязанностей -все правозащитные отношения подразделяются на активные и пассивные

В работе дан обстоятельный анализ активным и пассивным правозащитным отношениям.

Диссертантом обосновывается, что правозащитные отношения активного типа характеризуются тем, что юридически обязанный субъект должен совершить конкретные активные действия в целях удовлетворения правозащитных полномочий другой стороны. В пассивных правозащитных отношениях этот субъект обязан воздерживаться от действий, которые могут привести к сбою, нарушению процесса осуществления прав управомоченной стороны. Иными словами, в активных отношениях реализуются те юридические обязанности, осущест-

1 Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Принят Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 34/169 от 17 декабря 1979 г. // Международные акты о правах человека: Сб. документов. М. 2000. С. 178.

вление которых связано с выполнением определенных действий. В пассивных - от юридически обязанной стороны требуется только одно: воздерживаться от запрещенных вариантов поведения.

Пассивные правозащитные отношения существенно отличаются от активных. Главное отличие заключается в том, что пассивные правозащитные отношения - это всегда общие правоотношения. Активные, наоборот, могут состояться только как конкретные правозащитные отношения.

в ,,„п^и_Ои,.м^:П0Д^в°Д^ятся и¹⁰™ проведенного диссертационного

исследования, излагаются выводы по его основным теоретическим и. практическим результатам. Автор формулирует ряд предложений, направленных на совершенствование научных разработок в области защиты прав человека.

Основные положения диссертации опубликованы в 57 научных работах, из них 12 монографий, учебников, учебных пособий, 45 статей и тезисов, общим объемом 55,22 п. л.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Монографии. Учебные пособия

1. Анисимов П. В. Права человека и правозащитное регулирова
ние: Проблемы теории и практики: Монография. Волгоград: ВА МВД
России, 2004 (250 с:, 16,69 п. л.).

2. Анисимов П. В., Симухин В. Д., Симухин А. В. Административ
ная ответственность в Российской Федерации: Учеб. пособие. М.:
Изд-во «Ось - 89», 2004 (207 с; 13,00 п. л.).

3. Анисимов П. В., Папичев Н. В. Правовое регулирование защи
ты прав человека / Под ред. Ф. М. Рудинского. Волгоград: ВА МВД
России, 2003 (174 с; 11,58 п.л.).

4. Анисимов П. В., Гончаренко Е. В., Гончаренко В. Д. Граждане
как субъекты административного права (гл. 3; с. 28-44; 0,8 п. л.) //
Административное право. Общая часть: Учебник /Под ред. В. А.
Юсупова, В. Д. Симухина. М.: ИМЦ ГУК МВД России, 2003 (312 с;
19,5 п. л.).

5. Анисимов П. В. Понятие, сущность, принципы и функции пра
ва (гл. 7; с. 59-76; 0,8 п. л.) //Теория государства и права: Учебник.
М.: ИМЦ ГУК МВД России, 2002 (208 с; 13 п. л.).

6. Анисимов П. В. Правосознание, правовая культура и правовое
воспитание в российском обществе (гл. 18; с. 170-181; 0,5 п. л.) //
Теория государства и права: Учебник. М.: ИМЦ ГУК МВД России, 2002
(208 с; 13 п. л.).

7. Анисимов П. В. Правосознание и правовая культура (гл. 12; с.
126-139; 0,7 п. л.) //Теория права и государства: Курс лекций. Волго
град: ВА МВД России, 2001 (282 с; 13,79 п. л.).

8. Анисимов П. В., Лазарев В. М. Понятие и функции права (гл. 7;
с. 64-76; 0,6 п. л.) //Теория права и государства: Курс лекций. Волго
град: ВА МВД России, 2001 (282 с; 13,79 п. л.).

9. Анисимов П. В., Симухин В. Д. Принципы производства по де
лам об административных правонарушениях: Учеб. пособие. Волго
град, 2000 (40 с; 2,6 п. л.).

10. Анисимов П. В. Правовая реформа: региональный уровень.
Волгоград: ВЮИ МВД России, 1998 (33 с; 2 п. л.).

11. Анисимов П. В., Сибиряков С. П., Демидов Н. Н. Насилие и де
ти: состояние, причины, защита и профилактика: Науч.-метод. посо
бие. Волгоград: Волговодпроект, 1994 (88 с; 4 п. л.).

12. Анисимов П. В., Вырелкин В. П., Попович А. Н., Калачев В. А.
Мировоззрение в деятельности следователя. Монография. Деп. в
ИНИОН АН СССР. 26.11.90, № 43309 (15 п. л.).

Научные статьи

1. Анисимов П. В. Философско-правовой подход к пониманию сво
боды в теории прав человека // Профсоюзы и реализация прав и сво
бод личности в Российской Федерации: Сб. выст. Волгоград: Изд-во
Волгогр. облсовпрофа, 2004 (с. 17-20; 0,15 п. л.).

2. Анисимов П. В. Юридическая природа и источники защиты прав
человека // Международные и национальные механизмы защиты прав
и свобод человека: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. г. Уфа, 19
декабря 2002 года. Часть 1. Уфа: УЮИ МВД России, 2003 (с. 102-117;
0,6 п. л.).

3. Анисимов П. В. О методологическом и практическом значении
права человека на правовую защиту в формировании правозащитно
го направления отечественной юридической науки // Российская и
европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гар
монизации: Сб. ст. Н. Новгород: Нижегород. акад. МВД России, 2003
(с. 33-46; 0,6 п. л.).

4. Анисимов П. В., Алексеева А. П. Ювенальная юстиция: современ
ный опыт и перспективы развития // Ювенальная юстиция. Современные
проблемы права и правоприменительной практики в отношении несо
вершеннолетних: Материалы Волгоградского межрегионального науч.-
практ. семинара. Волгоград, 2003 (с. 16-26; 0,5 п. л.).

5. Анисимов П. В. Защита прав человека как правовой институт //
Право. Законность. Демократия: Сб. науч. ст. Волгоград: ВА МВД
России, 2003 (с. 15-25; 0,5 п.л).

6. Анисимов П. В. Изучение прав человека как фактор повышения
эффективности подготовки специалистов для органов внутренних дел//
Проблемы эффективности юридического образования: Материалы на
уч.-практ. конф. Волгоград: Изд-во ВРО МСЮ, 2002 (с. 14-16; 0,1 п. л.).

7. Анисимов П. В. Роль информационной политики в понимании
соотношения государства и права//Информационное пространство и
эффективность правоприменительной деятельности органов юсти-,
ции: Материалы межрегиональной науч.-практ. конф. 31 мая - 1 июня
2002 года. Волгоград: Изд-во Волгоград, ин-та экономики, социологии
и права, 2002 (с. 27-35; 0,4 п. л).

8. Анисимов П. В. Теоретико-правовая концепция регулирования
отношений по защите прав человека // Пути развития юридической
науки и образования в XXI веке: Сб. науч.-практ. конф. 25-26 октября
2001 г. Волгоград.: Изд-во МУПК, 2002 (с. 57-78; 1 п. л.).

9. Анисимов П. В. Понятие и черты регулирования правозащитных
отношений // Социальный порядок - гуманистическому развитию об
щества: Материалы науч. конф. 25-26 октября 2001 г. Ч. 1. Красно
дар: КЮИ МВД России, 2001 (с.102-108; 0,3 п. л.).

10.Анисимов П. В. Юридическая природа прав человека: взаимосвязь объективной и субъективной формы // Философия права и вопросы формирования современной государственно-правовой идеологии: Материалы Всерос. науч.-теорет. конф. 24-25 октября 2001 г. Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 2001 (с. 102-108; 0,3 п. л.).

11. Анисимов П. В. Проблема правопонимания в теории права и
прав человека // Пути развития юридической науки и образования в
XXI веке: Тез. докл. науч.-практ. конф. Философия. 25-26 октября
2001 г. Волгоград: ВФ МУПК, 2001 (с. 158-164; 0,3 п. л.).

12. Анисимов П. В. Правозащитная модель регулирования общест
венных отношений в Российской Федерации //Соблюдение прав и сво
бод личности в деятельности ОВД Материалы науч.-практ. семинара
19-21 марта 2001 г. М.: МА МВД России, ЩИТ-М. 2001 (с. 165-171;
0,3 п. л.).

13. Анисимов П. В. Действие прав человека и деятельность госу
дарства: теоретико-правовой аспект// Юрист XXI века: Задачи, тен
денции, перспективы. Волгоград: Изд. группа ВРО МСЮ, 2001 (с. 57-
59; 0,1 п. л.).

14. Анисимов П. В. Государственное регулирование прав бежен
цев и перемещенных лиц: проблемы и перспективы развития//Права
беженцев и перемещенных лиц и их обеспечение по международному
гуманитарному праву: Сб. тез. Волгоград: ВА МВД России, 2001
(с. 31-35; 0,2 п. л.).

15.     Анисимов П. В., Папичев Н. В. К вопросу о моделировании пра
возащитного   процесса как регулятора общественных отношений   в
России //Органы внутренних дел и российское общество: Этические и
правовые аспекты   обучения   сотрудников   милиции.   Волгоград:   ВА
МВД России, 2001 (с. 3-10; 0,3 п. л.).

16. Анисимов П. В., Пикуров Н. И. Роль органов юстиции в разви
тии нормотворчества представительных органов региона // Органы и
учреждения юстиции в правовом государстве. Волгоград, 2000 (с. 19-
23; 0,2 п. л).

17. Анисимов П. В. Роль научной деятельности в формировании
мировоззрения молодежи // Воспитательная работа: Проблемы ре
формирования. Волгоград, 2000 (с. 3-8; 0,2 п. л.).

18. Анисимов П. В. Значение теории прав человека в правовой
реформе России // Права человека в России: Проблемы гарантий на
современном этапе. Волгоград, 1999 (с. 16-22; 0,2 п. л.).

19.     Анисимов П. В. Правовая реформа как фактор развития госу
дарства и правовой культуры населения //'Средства массовой   ин
формации   и   правовая   культура   населения:   Материалы   междунар.

науч.-практ, конф. / Редкол.: Анисимов П. В. (отв. ред.) и др. Волгоград: ВЮИ МВД России,,.1999 (с. 64-70; 0,3 п. л.).

20. Анисимов П. Б. Россия и страны Европы: Правовые основы со
трудничества // Российская правовая система и международное пра
во: современные проблемы взаимодействия. Н. Новгород: НЮИ МВД
России, 1998 (с. 133-153; 1 п. л.).

21. Анисимов П. В. Преподавание прав человека как элемент со
вершенствования личностных качеств в процессе переподготовки
сотрудников органов внутренних дел // Деятельность правоохрани
тельных органов по реализации норм международного права и защи
те прав человека: Материалы междунар. науч.-практ. семинара. Вол
гоград:: ВЮИ МВД России, 1998 (с. 14-24; 0,5 п. л.).

22. Анисимов П. В. Проблемы федеративного устройства в концеп
ции правовой реформы Российской Федерации // Федеративное устрой
ство: проблемы взаимодействия регионов и центра: Материалы науч.-
практ. конф. Волгоград: ВЮИ МВД России, 1998 (с. 4-14; 0,5 п. л.).

23. Анисимов П, В., Кальченко Н. В. Право молодежи на образова
ние: возможности и реальность // Региональная система социального
контроля, обеспечения занятости, профилактики девиантного пове
дения и наркотизации молодежи: Сб. науч. ст. Волгоград: Перемена,
1997 (с. 9-19; 0,3 п. л.).

24. Анисимов П. В. Права человека в условиях правовой реформы
в современной России//Общество. Право. Власть: Межвуз. сб. науч.
тр. Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. Ч. 1 (с. 4-14; 0,5 п. л.).

25. Анисимов П. В. Социально-правовое значение прав человека в
обеспечении безопасности граждан // Безопасность человека и пре
ступность: Материалы междунар. науч.-практ. конф. СПб.: СПбЮИ
МВД РФ, 1996 (с. 29-33; 0,2 п. л.).

26. Анисимов П. В. Правовая и нравственная культура в органах
внутренних дел // Проблемы и пути духовно-нравственного воспита
ния личного, состава органов внутренних дел: Материалы Всерос.
конф. СПб.:СПбЮИ МВД РФ, 1996 (с. 16-21; 0,2 п. л.).

27. Анисимов П. В. Об изучении стандартов поведения сотрудни
ков органов внутренних дел в многоуровневой образовательной сис
теме // Задачи и перспективы многоуровневой системы подготовки
специалистов ОВД: Тез. докл. науч.-метод. конф. Барнаул: БЮИ МВД
России, 1995 (с. 24-34; 0,6 п. л.).

28. Анисимов П. В. Совершенствование законодательной деятель
ности представительных органов: вопросы теории и практики // Про
блемы развития российского федерализма и совершенствование за
конотворческой деятельности представительных органов власти
республик и областей Поволжского региона: Материалы рабочей

встречи руководителей законодательных органов государственной власти субъектов Российской Федерации Прврлжского региона. Волгоград Нижне-Волжское изд-во, 1995 (с. 17-27 '0₎5 п.л).

29 Анисимов П. В Социально-правовая проблема личной безопасности в России // Право, государство и безопасность человека в современном мире: Тез. междунар. наун.-практ. симпозиума. СПб.: СПбЮИ МВД РФ, 1995 (с. 42-46; 0,2 п. л.},

30. Анисимов П. В. Обеспечение прав личности в условиях разви
тия новых информационных технологий // Новые информационные
технологии в деятельности правоохранительных органов: Материалы
межвуз. науч конф. СПб.: СПбЮИ, 1995 (с. 64-68;,0,2 п. л.).

31. Анисимов П. В. Права гражданина в системе прав человека//
Права человека и правоохранительная деятельность: Тез. докл и
сообщений междунар. семинара. Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1995
(с. 55-59; 0,4 п.л.).

32. Анисимов П. В. Современные проблемы соблюдения прав
человека в деятельности органов внутренних дел // Права человека и
статус правоохранительных органов: Материалы междунар. симпо
зиума в Санкт-Петербургском юридическом институте МВД РФ // Го
сударство и право. 1994. № 11 (с. 57-61; 0,2 п.л.).

33. Анисимов П. В О гуманизации государственного управления в
области охраны прав и свобод граждан // Российская государствен
ность Традиции и перспективы. Материалы науч.-практ. конф. Волго
град ВИУ, 1994 (с. 157-161; 0,4 п.л.).

34. Анисимов П. В. К вопросу формирования института защиты
прав человека в законодательстве России // Механизм исполнитель
ной власти в Российской Федерации: Сб. науч. ст. Волгоград: ВФ МИ-
ЭПП, 1994 (с. 130-137; 0,3 п.л).

35. Анисимов П В. Правовая культура как источник совершенствова
ния правоохранительной деятельности органов МВД // Проблемы обес
печения прав личности в современных условиях: Тез. науч.-практ. конф.
Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1992 (с. 23-29, 0,3 п.л.).

36. Анисимов П. В. Соблюдение прав человека как основопола
гающий элемент правовой культуры слушателей // Актуальные про
блемы формирования общей и правовой культуры слушателей: Сб.
науч. ст. Уфа: УВД МВД РФ, 1991 (с. 76-80, 0,2 п.л).

Статьи в изданиях ВАКа

1. Анисимов П. В. Юридическое содержание правозащитных отношений//Юристъ-Правоведъ РЮИ МВД РФ. 2004. № 2 (9) (с 5-12; 0,4 п.л.). -

2. Анисимов П. В. Особенности действия правозащитного метода
регулирования общественных отношений // «Черные дыры» в Рос
сийском законодательстве. 2004. № 2 (с. 132-137; 0,3 п.л.).

3. Анисимов П. В. О правозащитном направлении в отечественной
юридической науке (Методологические проблемы) // «Черные дыры»
в Российском законодательстве. 2004. № 1 (с. 46-52; 0,3 п.л.).

4. Анисимов П. В. Правозащитный метод регулирования. Особенности
структуры и принципов//Закон и право. 2004. №4 (с. 50-54; 0,2 п.л.).

5. Анисимов П. В. Общетеоретическая характеристика субъекта и
объекта правозащитных отношений // Философия права. РЮИ МВД
РФ. 2004. № 2 (10) (с. 5-13; 0,4 п.л.).

6. Анисимов П. В. О методологическом и практическом значении
права человека на правовую защиту в формировании правозащитно
го направления отечественной юридической науки // Философия пра
ва. РЮИ МВД РФ. 2004. № 1 (9) (с. 11-17; 0,4 п.л.).

7. Анисимов П. В. Некоторые методологические подходы к право-
пониманию прав человека и защиты прав человека // Вестник СПбУ
МВД РФ. 2002. № 4 (16) (с. 127-134; 0,4. п. л.).

8. Анисимов П. В. Понятие и особенности правозащитного отноше-
ния//История государства и права. СПб., 2004. №5 (с. 11-17; 0,4 п.л.).

9. Анисимов П.В. Понятийный аппарат в исследовании категории
«правозащитное регулирование» // История государства и права.
СПб., 2004. № 6 (с. 12-16; 0,4 п. л.).

Анисимов Павел Викторович

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Специальность 12.00.01 -теория и история права и государства; история учений о праве и государстве

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Волгоградская академия МВД России. 400089, г. Волгоград, ул. Историческая, 130.

Подписано в печать 06.12.2004. Формат60x84/16. Физ печ. л. 3.0. Тираж 100. Заказ 261.

ООП ВА МВД России.

400066, г. Волгоград, ул. Коммунистическая, 36.

На правах рукописи УЖ 340.11:336.2

Масленикова Анна Александровна

НАЛОГОВАЯ ПОЛИТИКА

СОВЕТСКОЙ РОССИИ В 1917-1929 гг.

(ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙАНАЛИЗ)

Специальность: 12.00.01 -теория государства и права, история государства и права, история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Нижний Новгород - 2004

Работа выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин Нижегородской правовой академии.

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Галай Юрий Григорьевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, доцент

Демичев Алексей Андреевич; кандидат юридических наук, доцент Макарова Софья Владимировна

Ведущая организация: Ярославский государственный универси-

тет им. П.Г. Демидова

Защита диссертации состоится «14» AcKdlQp^ 2004 Г. В У часов на заседании диссертационного совета К-212.166.03 в Нижегородском государственном университете им. Н.И. Лобачевского по адресу: 603115, г. Нижний Новгород, ул. Ашхабадская, д. 4. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского по адресу: 603022, г. Н. Новгород, пр. Ю. Гагарина, д. 23, корп. 1.

Автореферат разослан «__ »______________ 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент *TjiLSLi&3&Z2 Чеговадзе Л.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. История Российского государства

свидетельствует о том, что налоговая политика всегда оказывала существенное влияние на социально-экономические отношения в обществе. Сегодня о налоговых правоотношениях сложилось мнение как о совершенно новом направлении российского права. Это не совсем так. Не так давно, в 20-е годы прошлого столетия в России успешно проводились налоговые реформы. В этот период было создано и применено колоссальное число нормативных налоговых актов, сформирована структура податных органов и налажен правоохранительный механизм от посягательств в этой сфере. Со времени свертывания НЭПа (конец 20-х гг.) и до 90-х годов XX столетия налоговое право в России не развивалось, что привело к атрофии данной отрасли.

Обращение к опыту налоговой системы 20-х годов как к ближайшему периоду свободных экономических отношений в России помогло бы избежать негативных последствий в 90-е годы. Россия - страна с особым менталитетом и уровнем правосознания, и опыт зарубежных стран не всегда применим к ней. В связи с этим представляется целесообразным и актуальным глубокое изучение данной отрасли в историко-правовом русле. Выявление и изучение связей, закономерностей и допущенных ошибок при реализации податного права может стать действенным подспорьем в проведении современной налоговой реформы.

Период с 1917 по 1929 год в России - исторический отрезок времени, когда в абсолютно новых политических условиях создавалась и функционировала эффективная налоговая система. Как и 90-е годы XX столетия, НЭП стал периодом новой предпринимательской и налоговой активности после принудительных идеологических запретов во время революции и гражданской войны. Как и в 90-е годы, время НЭПа - это апробация совершенно но-

вого законодательства, новых методов хЛзЛЙЛвмвНН&ИЛВДРИ⁵⁰** ^{ответст}"

I БИБЛИОТЕКА 1

венности в российских условиях. I г n

В настоящее время налоговая система все еще нуждается в комплексном совершенствовании. Налоговое законодательство остается сложным, противоречивым, объемным и, главное, нестабильным. Несмотря на начавшуюся в 1999 году кодификацию, многие вопросы не решены. Проблемы возникают при реализации налоговых прав и обязанностей, а также в процессе применения налоговой ответственности, особенно уголовной.

Таким образом, исследование налоговой политики в 1917-1929 годах поможет получить более полное научное представление об истории отечественного государства и права. Зная историю и закономерности податной отрасли, законодатель осторожнее подойдет к созданию и реализации нормативных актов. Этим обусловлены актуальность выбранной темы диссертации, основные направления, а также цель и задачи исследования.

Степень научной разработанности. Вопросами налоговой политики в Советской России занимался ряд талантливых русских ученых. Так, работы профессора Ленинградского политехнического института В.Н. Твердохлебо-ва представляют интерес и сегодня. Проблемы налогов рассматривались в 1920-е годы в трудах II. Гензеля, М.Н. Гернета, Н. Кондратьева, Д. Кузовко-ва, И. Кулишера, В. Менькова, И. Озерова, Я. Торгулова, Г. Тиктина, А. Бу-ковецкого, Д. Боголепова, А. Соколова, Г. Сокольникова, А. Трайнина, Д. Карницкого, П. Маслова, Ю. Ларина, М. Фрумкина, А. Тривуса, К. Шмелева и др. Для 20-х годов характерна альтернативность точек зрения, что особенно ценно для науки.

С 30-х годов обязанностью теоретиков стал показ роли и значения партии в «фискальных мероприятиях», заботы ее о благе страны и народа. В связи с этим последующие работы более подвержены идеологической окраске и дают меньше объективной информации. В 30-40-е годы рассматриваемая тематика представлена трудами В.Д. Дьяченко, М.Я. Залесского, Г.В. Князева, многочисленными работами А. Зверева, Н. Вознесенского и др. В 50-60-е годы, появились работы М.Л. Марьяхина, К.В. Плотникова,

Н.И. Пискотина, Н. Цыпкина, а в 70-80-е - ВЛ. Данилова, В.П. Дьяченко, В.А. Архипова, Б.Г. Болдырева, И.Д. Злобина.

Новый виток научных исследований в области правовой природы и истории налогов пришелся на начало 90-х годов. Появились интересные работы правоведов, специализирующихся в различных отраслях права (финансового, уголовного, гражданского, теории и истории права и государства, истории России и экономики), - А.Б. Венгерова, Д.М. Беровой, А.В. Брызгалина, А.Е. Викуленко, Л.С. Глухарева, С.П. Гришина, В.И. Гуреева, Е.Н. Евстигнеева, С.С. Ильина, С.Н. Кожевникова, А.П. Кузнецова, И.Н. Куксина, И.И. Кучерова, Г.А. Кутьиной, Т.Л. Комаровой, С.Г. Пепеляева, Н.Л. Пышки-ной, В.Б. Романовской, А.В. Толкушкина, В.М. Пушкаревой, О.Л. Сухолин-ского-Местечкина, Н.С. Симонова, В.В. Серпинского, Г.П. Харченко и др.

Появились работы экономистов, финансистов и историков, таких как И.А. Комиссарова, А.Г. Молчанов, О.В. Плеханова, В.А. Тимошенко, С.Н. Македонский, И.В. Караваева, Н.А. Макашева, Е.А. Алексеева, Л.Г. Гетьман, Д.Г. Черник, Т.Ф. Юткинаидр.

Хронологические рамки исследования. В работе исследуется период с 1917 по 1929 год. Первая дата обусловлена становлением советской государственности и особенностями развития налоговой системы. Вторая - переходом к административно-хозяйственной системе.

Объектом исследования выступают общественные отношения, возникающие в сфере реализации налоговой политики Советской России в период с 1917 по 1929 год.

Предметом исследования являются налоговые правоотношения, система и структура налоговых органов, налоговое законодательство, а также институт налоговой ответственности в Советской России.

Целью работы является комплексное исследование историко-право-вых аспектов налоговой политики государства в изучаемый период.

В соответствии с поставленной целью, в рамках работы решаются следующие задачи:

- исследовать основные направления и генезис советской налоговой
политики;

- проанализировать «околоналоговые» режимы первых лет советской
власти;

- выявить различия городского и сельского налогообложения;

- исследовать процесс становления и структуру советских налоговых
органов, а также дать оценку политике власти по отношению к налоговым
работникам;

- проанализировать налоговое законодательство на примере ряда нор
мативно-правовых актов и дать ему оценку;

- провести анализ и дать оценку институту налоговой ответственности,
процессу его формирования и функционирования.

Методологическую базу исследования составил общенаучный диалектический метод познания, позволяющий исследовать и практически применять познанные закономерности, относящиеся к сущности и содержанию правовых явлений, выявленные юридической наукой и апробированные практикой.

Достоверность и теоретико-практическая обоснованность диссертационной работы обеспечивается также использованием приемов и методов, выбор которых обусловлен конкретными целями и задачами, сформулированными в исследовании (историко-правовой, системно-структурный, формально-юридический, сравнительно-правовой, конкретно-правовой, логико-семантический) .

Теоретической базойисследованияпослужили фундаментальные положения правовой науки, труды ученых-правоведов, принадлежащих к различным научным направлениям. Это работы в области теории государства и права, истории отечественного государства и права, уголовного, гражданского, конституционного, финансового права. Кроме того, в работе были использованы отдельные положения научных трудов историков, экономистов, финансистов, политиков и др.

Эмпирической основой исследования послужили официальные документы: нормативно-правовые акты Всероссийского и Всесоюзного съездов Советов, ВЦИК, народных комиссариатов, местных органов власти, а также циркуляры, распоряжения в сфере налоговых правоотношений, как общегосударственного, так и местного назначения, действовавшие на территории РСФСР и СССР.

В работе использованы материалы архивов РФ: Российского государственного архива социально-политической истории; Государственного архива РФ; Российского государственного архива экономики и различные статистические данные. Богатейшим источником послужил личный архив народного комиссара финансов Г.Я. Сокольникова, который как никто другой знал все нюансы налоговой политики НЭПа, будучи ее основным автором.

Вместе с тем, данные, полученные из представленных источников, не всегда являются несомненными. Так, официальные сведения (особенно со второй половины 20-х гг.) в силу идеологизации часто выдавали желаемое за действительное. Недостатком же архивных источников является их отрывочность, разрозненность как в хронологии, так и по территориальности, тематике и другим критериям.

Научная новизна. Цели и задачи данного исследования в представленной совокупности решаются впервые. Новизна выражается в том, что тема исследуется одновременно с трех основополагающих позиций: налоговой системы и правоотношений; налогового законодательства; налоговой ответственности. На базе документальных, архивных и научных источников впервые проведено взаимосвязанное комплексное исследование налоговой политики на всем протяжении периода военного коммунизма и 20-х годов. Автором впервые раздельно исследованы административная и уголовная ответственность за налоговые преступления и выявлены различия налоговой ответственности городского и сельского населения. Дана правовая характеристика «околоналоговым» режимам в переходный период. Исследованы становление и структура налогового аппарата. Проведен анализ политики го-

сударства по отношению к налоговым специалистам, влияния налоговой политики на раскол между городом и деревней.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Для налоговой политики времен первых лет советской власти харак
терны такие особенности, как множественность платежей, насильственные
методы взимания, повсеместное несанкционированное обложение, широкое
испольчование правосознания в качестве источника налогового права, сбор
налогов нефинансовыми органами, натурализация налогов, грубое наруше
ние прав и свобод человека. Военный коммунизм - время расцвета «околона-
логовых» режимов: трудовой и гужевой повинности, контрибуций и рекви
зиций, самообложения на селе, повсеместного распространения самочинных
налогов. Данные изъятия проходили под налоговыми лозунгами, но к нало
гам, в обычном их понимании, отношения не имели.

2. В первые годы советской власти в налоговые правоотношения был
вовлечен широкий круг субъектов со стороны государства. Практически все
государственные органы так или иначе занимались сбором налогов (Нарком-
фин, Наркомтруд, Наркомпрод, НКВД и др.). Это обусловило сложность от
ношений внутри самой власти и отягощало положение плательщиков. К 1925
году механизм сбора налогов постепенно сосредоточился в НКФ. Со второй
половины НЭПа удержать налоговую политику в здоровом русле уже не бы
ло возможности, политика встала во главе экономики.

3. Особенностью изучаемого периода стало преобладающее обложение
крестьянства. Политика власти в деревне вкупе с коллективизацией привела
в дальнейшем к тяжелым экономическим, демографическим, социальным и
миграционным последствиям.

4. НЭП характеризуется высокой долей косвенного налогообложения,
что противоречит марксистской идеологии. А при отсутствии налаженного
учета и контроля взимание прямых налогов невозможно, так как для этого
требуется полностью отслеживать прямые доходы плательщиков. Косвенные

налоги представляли вполне определенные средства, которые можно было спрогнозировать исходя из предполагаемого товарооборота.

5. Налоговое законодательство не было систематизировано. Превали
рующими оставались элементы революционного правосознания, каковыми и
определялись «порядок» взимания и сумма налога. Широкое распростране
ние получило местное налоготворчество, которое все же было пресечено.

6. В 20-е годы применялась административная и уголовная ответствен
ность за налоговые нарушения. Наиболее интенсивное развитие получила
уголовная отрасль. В области административной ответственности за налого
вые нарушения проблемы эволюции не произошло, к концу 20-х годов дан
ный институт находился в неразработанном состоянии, а правоприменитель
ная практика существенно различалась даже в одном и том же регионе.

7. Применяемые наказания за налоговые деликты были тяжелыми, не
соразмерными преступлению. Статьи 62, 69, 83, 86 УК 1922 года предусмат
ривали высшую меру наказания. Виды наказаний были разнообразны и при
менялись как альтернативно, так и по совокупности. Основными санкциями
являлись арест, заключение под стражу, штраф, конфискация, принудитель
ные работы, запрещение торговли, закрытие рынков, военный постой, рас
стрел и т. д. Особенностью уголовного законодательства периода военного
коммунизма являлось то, что, наряду с конкретными мерами наказания, в не
которых декретах (например, постановление Декрета СНК РСФСР от 22 ию
ня 1918 года о нарушении разверстки и неплатеже чрезвычайного революци
онного налога) предписывалось применять неопределенные санкции, то есть
привлекать виновных к уголовной ответственности «по всей строгости рево
люционного закона».

8. Неравноправие субъектов налоговой ответственности наблюдалось
не только по классовому, но и по сословному принципу. Крестьянское и го
родское население несло различной тяжести наказания, что было закреплено
законодательно. Для крестьян была закреплена презумпция виновности нало
гоплательщика. По Инструкции ВЦИК и СНК «О порядке привлечения к от-

ветственности за нарушение Декрета о едином сельхозналоге на 1923-1924 годы», суд мог только формально установить факт несдачи налога по материалам, представленным финансовыми органами, и вынести приговор, который не мог быть обжалован и подлежал срочному исполнению.

Теоретическая значимость исследования. Автором дана правовая оценка, сформулированы основные черты и последствия налоговой политики, системы налогового законодательства и института налоговой ответственности в изучаемый период, а именно: определены черты «околоналоговых» режимов переходного периода; выявлены различия городского и сельского обложения; проведен анализ института налоговой ответственности в разрезе административной и уголовной отраслей; выявлены различия в ответственности городского и деревенского населения; оценены прямое и косвенное обложение, процесс самочинного налогообложения на местах.

Практическая значимость. Результаты данного исследования могут быть использованы в учебном процессе при подготовке юристов, управленцев, служащих государственных налоговых и правоохранительных органов. Факты, изложенные в данной работе, также могут использоваться в изучении и преподавании истории отечественного государства и права.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре государственно-правовых дисциплин Нижегородской правовой академии. Основные положения нашли отражение в 12 научных публикациях автора и докладывались па 4 научных форумах: Международной научно-практической конференции «Международное гуманитарное право в современном мире» (ноябрь 2002 г., г. Нижний Новгород); научно-практической конференции «Экономика и право: актуальные проблемы повышения эффективности правовых средств в условиях рыночных отношений в России (апрель 2003 г., г. Нижний Новгород); Всероссийской научной конференции, посвященной 200-летию Ярославского госуниверситета им. П.Г. Демидова (октябрь 2003 г., г. Ярославль); межвузовской научно-практической

конференции «Актуальные проблемы теории и истории государства и права» (декабрь 2003 г., г. Санкт-Петербург).

Структура диссертации определяется целями и задачами исследования и состоит из введения, трех глав, включающих семь параграфов, заключения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определяются объект, предмет исследования, его цели и задачи, методологические и теоретические основы, методика исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, раскрывается научная новизна, научно-теоретическая и практическая значимость диссертации, приводятся сведения о научной и практической апробации результатов исследования, о структуре работы.

Первая глава «Налоговая система, ее структура и развитие в период военного коммунизма и НЭНа» содержит два параграфа. Параграф первый - «Понятие налоговой системы: структура, сущность фискальных правоотношений, развитие податного аппарата в России в период военного коммунизма». В связи с угрозой голода развитие налоговых отношений сразу пошло двумя различными направлениями: в городе и в деревне. С 1918 года в городах налогообложение практически прекратилось. В ноябре 1918 года были упразднены налоговые органы. Налогообложение сменилось конфискациями, контрибуциями и чрезвычайными налогами, «разверстываемыми» между гражданами. С 1918 по 1921 год проводилась политика военного коммунизма - была запрещена торговля, осуществлен переход к карточной системе распределения. Вся налоговая тяжесть легла на деревню, где сбор повинностей был организован всей мощью голодающего государства. В январе 1919 года принимается Декрет о продовольственной разверстке. Реализация декретов осуществлялась жесткими методами, но подобная политика

была неизбежна в сложившейся ситуации - иные меры не могли бы спасти власть от краха, а население от голодной смерти. Проведение продразверстки привело к многочисленным негативным последствиям экономического и политического свойства.

В городах попытки налогообложения результатов не дали. Сверхинфляция делала неэффективными любые денежные налоги. Отсутствие налогов заменилось «околоналоговыми» режимами - контрибуциями, конфискациями, трудовой и 1ужевой повинностью. Контрибуции и так называемые чрезвычайные налоги, носящие конфискационный характер, прочно вошли в обиход и стали повсеместным явлением, с одной стороны, выполняя фискально-налоговую функцию, а с другой - репрессивно-классовую с преобладанием последней. Разновидностью налога стала всеобщая трудовая повинность - трудгужналог, подкрепленный жесткими реггрессиями. Во время красною террора Ленин призывал расстреливать каждого десятого, уклонившегося от работ.

Пробелы в налоговом законодательстве заполнялись революционным правосознанием. Период первых лет советской власти - это наглядный пример функционирования права вне рамок законодательства, когда вггутреннее правосознание становится первичным. В этот момент налог сводился к насильственным изъятиям и стал средством восстановления «классовой справедливости».

Для податных мероприятий привлекались партийные кадры, милиционеры, сотрудники просвещения, бюро профсоюзов, военного комиссариата, продкома, земогделов, собеса и др. В деревне взимание налогов осуществлял Народный комиссариат продовольствия (НКП). Единоначалие в податном деле отсутствовало полностью.

Основа, на которой зародились новые налоговые правоотношения, была слишком идеологизированной, что определило дальнейшую правовую эволюцию налога. Налоговая политика новой власти, кроме фиска, преследовала такие цели, как подавление оппозиционных настроений различных сло-

ев населения, разрушение института частной собственности, личное обогащение и повсеместный террор. Тенденция к превалированию произвола заполняла также вакуум, порождаемый нехваткой администраторов. Опорой служили люмпенизированные массы, подстрекаемые небывалой вседозволенностью и избравшие «буржуя» объектом гнева. Проведение продразверстки в деревне привело к ряду кровавых столкновений крестьянства с властью. Налог в России как правовая и экономическая категория перестал отвечать своим свойствам.

К 1921 году стало понятно, что старания власти учредить в Советской России экономику коммунистического типа завершились ужасающим провалом. В 1920 году промышленное производство фактически остановилось. Сбор зерновых сократился вдвое. Страна стояла на грани голода. На селе были разорены огромные площади плодородных угодий. Крестьяне, не желая развивать хозяйство, выращивали лишь необходимый минимум. В стране назревало недовольство.

Второй параграф - «Структура финансовых институтов и эволюция налоговых правоотношений в 20-е годы». Власть понимала, что только разрешение торговли и промыслов даст толчок экономике и реальные налоговые поступления. На X съезде РКП (б) в марте 1921 года Ленин заявил, что соглашение с крестьянином может спасти социалистическую революцию в России. Продналог стал проектом крупнейшего политического соглашения советов с наиболее многочисленным сословием российского общества. Продразверстка, отягощенная террором, затянула узел политических осложнений между городом и деревней. Введение продналога дало возможность развития крестьянскому хозяйству, так как, оставаясь очень высоким, налог был все же определен конкретными рамками.

С 1922 года налоговая политика в новых условиях хозяйствования проводилась под руководством наркома финансов Г.Я. Сокольникова - ученого-экономиста, доктора юридических наук. При НКФ было создано специальное налоговое управление - Центроналог. Наиболее прогнозируемым было кос-

венное обложение. Вопреки большевистской теории, Сокольников понимал, что для обеспечения прямого марксистского обложения необходим слаженный налоговый аппарат, учет и контроль за плательщиком, что на данном этапе было нереальным.

По настоянию Сокольникова Народный комиссариат финансов приступил к формированию налогового аппарата. Бывшие налоговые специалисты в принудительном порядке привлекались к «знакомой» работе. В царской России в податном деле служили высококвалифицированные кадры. Всего было разыскано около 1 000 специалистов, и на их плечи была возложена вся тяжесть становления налогового аппарата. В деревне продналогами занимались органы НКП. Сокольников считал подобную двойственность чрезвычайно вредной и ратовал за «едшгую налоговую волю» в лице НКФ. Единый налоговый аппарат был сформирован только в 1923 году, что дало ощутимый эффект. Рост поступлений с 1922 по 1925 год возрос: по акцизам с 103 млн. рублей в год до 842, по подоходному налогу с 13 до 185, по промысловому со 118 до 483 и т. д. Данный рост в меньшей степени был обусловлен повышением налоговых ставок, в большей - развитием производства и административным охватом плательщиков. Новая экономическая политика дала казне столь необходимые средства в виде налоговых поступлений. Инфляция снижала эффект денежных налогов, и вплоть до 1924 года налоги частично были натуральными. Особенно это было характерно для села. В городе практиковался трудгуж-налог, денежная компенсация которого до 1924 года не допускалась.

Благоприятное развитие налоговой политики продолжалось до середины 20-х. В конце 1925 года на XIV съезде партии был принят курс на широкомасштабную индустриализацию. В этой связи системе обложения придавалось огромное значение - поступающие от налогов средства планировалось инвестировать в промышленность. Начиная с 1926 года деревня усиленно работала в пользу индустрии. Это привело к образованию диспропорции денежного и товарного обращения и к инфляции. Власть распорядилась перевести инфляционный процесс в скрытую форму через администра-

тивное назначение низких цен. В результате истощения ресурсов наступил дефицит в форме «товарного голода». Рынок потребительских товаров разваливался на глазах, приближая момент перехода к карточной системе распределения. Первой жертвой этого процесса, стало крестьянское сельское хозяйство, которое в 1928 году было объявлено Сталиным «кулацкой стачкой», подавленной репрессивными мерами. Окончательная политическая нейтрализация села была закончена в процессе коллективизации. В ходе коллективизации, намечавшейся еще Лениным, планировалось национализировать и поставить под государственное руководство все сельскохозяйственные угодья, находившиеся в обработке у крестьян. Крестьянин должен был стать наемным работником, а весь собираемый урожай - государственной собственностью.

С этого момента, окончательно ознаменовавшего «свертывание» экономических методов управления, НЭП прекращает свое существование, ограничиваясь преимущественно фискальными мероприятиями и функциями печатания и распределения дензнаков в соответствии с потребностями финансовых ведомств, возвращаясь вспять к «военно-коммунистическим истокам». В городе был усилен репрессивно-налоговый нажим на частника -сумма налогов иногда достигала 90% всех доходов. Ставки налогов быстро увеличивались, а отрасль не реформировалась. Приоритетным становилось обобществление производства. НЭП сворачивался, в том числе налоговыми методами. Вместе с тем, для государственных предприятий предусматривались налоговые льготы. Частные предприятия закрывались в массовом порядке. К 1929 году изменение политического курса обусловило необходимость коренной перестройки советской налоговой системы. Итак, за 10 лет дважды была разрушена до основания налоговая система в России, первый раз в 1919 году, второй - в 1929 году.

Вторая глава «Налоговое законодательство в России 1917-1929 гг.» содержит два параграфа. Первый параграф - «Налоги и налоговое законодательство в период военного коммунизма». 30ноября 1917 года был принят Декрет СНК «О взимании прямых налогов», ставший более жестким

продолжением налоговой политики Временного правительства. Декрет включал в себя как порядок сбора налогов, так и меры ответственности за неуплату. В ноябре 1917 года был утвержден Декрет СНК РСФСР «О порядке утверждения и опубликования законов», в котором впервые в Советском государстве был закреплен принцип обязательного всенародного опубликования нового закона. Вслед за этим власти то и дело пытались принимать разные законы, но они имели мало шансов на существование. Осенью 1918 года в РСФСР запрещаются ссылки на законы свергнутых правительств, а «установление общегосударственных налогов и повинностей» Конституцией 1918 года возлагается на Всероссийский съезд Советов и ВЦИК. Претворить в жизнь новое налоговое законодательство в условиях разрухи не удалось по причине отсутствия объектов обложения. Сбор налогов был практически приостановлен. Взимались некоторые разрозненные сборы. Например, одним из основных источников доходов местных бюджетов был разовый сбор за торговлю, первоначально установленный Положением о денежных средствах и расходах местных Советов от 23 декабря 1918 года. Разновидностью обложения по обороту в первый послереволюционный период был особый сбор, введенный Декретом СНК от 31 августа 1918 года «Об обложении пятипроцентным налогом торговых предприятий, снабжающих население предметами личного потребления и домашнего обихода». Сбор взимался с кооперативных и частных торговых предприятий, а также с отдельных лиц со всей суммы выручки ежемесячно. Отчетность представлялась по торговым книгам, а при наличии кассового аппарата - по показаниям такового. Членам потребительской кооперации сумма сбора, уплаченная ими при покупке товаров в своих кооперативах, возвращалась после утверждения годового отчета общества, что должно было стимулировать граждан на вступление в члены потребительских обществ. Для кооператоров 5-процентный сбор стал прообразом нынешнего НДС. В марте 1919 года сбор был упразднен в связи с запрещением частной торговли.

До марта 1919 года взимался единовременный сбор на обеспечение семей красноармейцев, представлявший собой разновидность целевого налога взамен контрибуций. Плательщиками его являлись владельцы частных торгово-промышленных предприятий, пользовавшиеся наемным трудом. До октября 1920 года просуществовал гербовый сбор.

Налоговое законодательство первых лет советской власти было отрывочно, немногочисленно и малоэффективно. Характерно сочетание в одном акте и порядка исчисления, и политической агитации, и установления мер ответственности. Этому периоду наиболее свойственна расплывчатость формулировок, таких как «все излишки», «по всей строгости», «во имя», «с целью уничтожения», что приводило к неограниченному расширительному толкованию. Пустующую налоговую нишу заполнили «околоналоговые режимы» - конфискации, контрибуции, трудовая повинность, продразверстка.

Второй параграф - «Налоги и податное право в период новой экономической политики». С введением НЭПа законодательство начинает быстро развиваться, опираясь на опыт дореволюционной России. Первыми советскими декретами были утверждены продовольственный (1921 г.), промысловый (1921 г.), подоходно-поимущественный (1922 г.) налоги, акцизы (1921 г.) и др.

Периодически устанавливались единовременные чрезвычайные налоги. В целях помощи голодающим 11 февраля 1922 года декретом ВЦИК и СНК был введен единовременный общегражданский налог для ликвидации последствий голода. Несмотря на жесткие меры, налог не принес ожидаемых поступлений - ресурсы населения были истощены.

С 1921 года происходит попытка разделения поступающих налоговых средств по разноуровневым бюджетам. В августе 1921 года был принят декрет «О местных денежных средствах», согласно которому местным финорга-нам предоставили право устанавливать отчисления в местный бюджет от государственных налогов и взимать местные налоги. Законодательство на местах быстро приняло самые нелепые формы. Местные власти злоупотребляли

полномочиями и самочинно вводили различные налоги. Их количество и объекты обложения зависели от фантазии новых советских чиновников. Так называемые самочинные налоги, на которые первое время власть смотрела сквозь пальцы, за несколько лет составили такие суммы, что были приняты весьма жесткие меры к пресечению этого процесса. Был принят декрет, запрещающий такие действия. В этот период регулярно проводились проверки на государственном уровне, результаты которых представляют, помимо исторического, и фискальный интерес, так как многие поборы при легкости взимания составляли крупные суммы. Характер и цели поборов были самые разнообразные. Зафиксированы, например, такие незаконно взимаемые налоги: процентные отчисления с самогонщиков в комитеты взаимопомощи (Павлодарский уезд); подужный сбор с катающихся на масленице (Ново-торжский уезд); налог за право въезда в город (Вятка); налог с каждого окна (Луга); налог подымный с трубы (Боровичи, Луга); на выписку газет, на обмундирование милиции (Одесская губерния); сбор за право учения - 5% жалованья в месяц; с крестьян - 1 рубль золотом, а с зажиточного населения -4 рубля золотом помесячно с каждого ребенка; сбор с каждого привезенного в город воза, дров (Тюменская губерния); налог с увеселительных вечеров молодежи, за семейные вечера, за свадьбы с пустующих плановых мест в селениях (Кубано-Черноморская область). Постепенно в этой сфере был наведен порядок. Эпидемия самочинных налогов к середине 20-х годов постепенно сошла на нет.

Наиболее активно шло развитие косвенного обложения. Первым акцизом, введенным после 1917 года, было обложение в 1921 году виноградных вин. В официальных документах отмечалось, что, помимо обеспечения доходной части бюджета, введение этого акциза вызвано необходимостью поддержки виноградарства и виноделия. В том же 1921 году были установлены акцизы с табачных изделий, папиросной бумаги, гильз и с зажигательных спичек. В дальнейшем система акцизного обложения постоянно расширялась и изменялась. Число нормативно-правовых актов по акцизам было колоссальным.

Второе место по количеству НПА принадлежало сельскохозяйственному налогу. Объекты обложения сельхозналогом были многочисленны, а механизм расчета сложен и малопонятен крестьянину. В 1924 году был официально опубликован декрет «О едином сельскохозяйственном налоге», объединившем продовольственные повинности. Внутренняя структура нового налога оставалась сложной. Постепенно стал осуществляться переход с натурального на денежное взимание единого сельхозналога, начиная с районов, которые отличались развитием промыслов и наибольшей товарностью крестьянского хозяйства. Однако налоговая нагрузка на крестьян всегда оставалась очень высокой. Сокольников отмечал, что в Советской России не было плательщика, несущего более тяжелое бремя.

Изменения в налоговое законодательство вносились очень часто. Каждый хозяйственный год начинался с издания очередных налоговых законов. Изменения нередко вносились задним числом. Почти ни один налоговый закон не просуществовал более года. Налоги трансформировались, отменялись, вводились новые. На 1924 год Госплан предполагал увеличить сумму поступления подоходно-поимущественного налога в 4 раза. Было решено расширить круг налогоплательщиков. В 1923 году был принят новый налог с лиц, получающих высокую заработную плату. К подоходному налогу привлекли юридических лиц. Объектом обложения здесь был чистый доход от всех источников. Налоговая ставка составляла 8%.

В ноябре 1923 года было подписано новое Положение о подоходно-поимущественном налоге на 1923-1924 годы. С его вводом были отменены трудгужналог, общегражданский налог, налог с лиц, получающих высокую заработную плату, местный квартирный налог и др. С этого момента обложению подлежали все лица, имеющие самостоятельные доходы.

Что касается формы нормативно-правовых актов, то в первые годы советской власти налоги устанавливались и отменялись декретами. Впоследствии тип нормативно-правовых актов менялся. Широко использовались циркуляры, в том числе и секретные, распоряжения и другие формы, распро-

страняемые различными средствами связи. Несмотря на то, что еще в 1917 году законодательно был сформулирован принцип публикования законов «во всеобщее сведение», он не всегда соблюдался. В период НЭПа на территории СССР взимались следующие основные налоги: единый сельскохозяйсгвенный; промысловый; подоходный; рента (земельный налог); налог на сверхприбыль; налог с имущества, переходящего в порядке наследования и дарения; военный налог с лиц, зачисляемых в тыловое ополчение; гербовый сбор (уплачивался путем приобретения марок, которыми оклеивались различные документы); акцизы (сахар свекловичный, табачные изделия, текстиль, нефтепродукты, пиво, спички, чай и кофе, соль, вино, галоши резиновые и пр.); таможенные сборы и др. Всего существовало около 86 видов платежей.

Третья глава «Институт налоговой ответственности в России как форма обеспечения налоговой политики» включает в себя три параграфа. Первый параграф — «Формирование советского института налоговой ответственности на начальном этапе». Повсеместный контроль и суровость наказаний за налоговые правонарушения - основная черта периода военного коммунизма. Это объясняется экономическим и политическим кризисом, а также несформированностью податного аппарата в первые годы советской власти. Отсутствие налогового контроля компенсировалось строгостью взысканий. Обширность обложения, возможность сокрытия доходов, нестабильность налогового законодательства, нехвагка финансовых специалистов были плодородной почвой для роста налоговых правонарушений. Преступления против порядка управления в период НЭПа занимали доминирующее место в структуре преступности. Из них наибольшее количество осужденных приходилось на налоговые преступления.

На первом этапе советской власти налоговая ответственность не делилась на отрасли и носила, как и многие правовые институты того времени, обобщенно-эмоциональный характер. Вначале элементы института налоговой ответственности устанавливались декретами. Первым из таких документов стал декрет СНК от 16 декабря 1917 года «О взимании прямых налогов»,

предусматривающий применение к неплательщикам, кроме мер, указанных в дореволюционном законе, еще и денежных взысканий, вплоть до конфискации всего имущества и тюремного заключения до 5 лет.

В обстановке классовой ненависти налогоплательщик в силу своей «буржуйской» сущности стал гонимой фигурой. Налоговая ответственность не могла удержаться в рамках декретов и стала стремительно преобразовываться в самые разнообразные формы. Здесь уместно говорить о суровости не только закона, но и его расширительного применения. Уже изначально налоговая ответственность носила неограниченный и уголовно-репрессивный характер. В преамбуле к Руководящим началам по уголовному праву от 12 декабря 1919 года официально указывалось, что без особых правил, без кодексов вооруженный народ справлялся и справляется со своими угнетателями. Сопротивлявшихся и заподозренных в укрывательстве имущества вешали сотнями. Формирование института ответственности, в том числе и налоговой, было сильно подвержено идеологии, что наложило отпечаток на все последующее правотворчество изучаемого периода.

Не могло быть и речи о единообразном применении налоговой ответственности. Налоговые санкции носили почти исключительно классовый характер и на практике выливались в многочисленные нарушения прав и свобод граждан. Об этом свидетельствуют многочисленные факты, собранные из разных губерний.

В духе гражданской войны арестованных за неуплату единовременных сборов стали именовать заложниками. До мая 1918 года большевистское руководство считало взятие заложников серьезным нарушением. Однако после официального объявления красного террора (5 сентября 1918 г.) взятие заложников и создание концентрационных лагерей для неплательщиков стало даже поощряться. По количеству контрибуций и заложников оценивались достижения местных госструктур. В протоколе одного волостного совета Курской губернии есть упоминание о том, что лица, имеющие задолженно-

ста, заключены в нефтяные подвалы. В Воронежской губернии за невыполнение чрезвычайного налога было арестовано 100 тысяч человек.

Наряду с арестом и продажей имущества широко применялся штраф. Он преобладал и впоследствии, являясь также своеобразным налогом, стал средством пополнения бюджета (учитывая, что термин «налог» практически потерял свое юридическое значение в первые годы советской власти). Сам налог нередко выступал как средство наказания за те или иные проступки -чрезвычайный налог и контрибуция могли взыскиваться в наказание за противоправные действия.

В деревне в эпоху продразверстки основным документом по налоговой ответственности был декрет СНК 1919 года «О разверстке зерновых хлебов и фуража, подлежащих отчуждению в распоряжение государства, между производящими губерниями». Согласно декрету, селяне, не сдавшие к установленному сроку причитающееся на них количество хлеба, подвергались безвозмездному принудительному отчуждению обнаруженных у них запасов. К упорствующим применялись суровые меры, вплоть до конфискации имущества и лишения свободы по приговорам народного суда.

В конце 20-х годов снова ужесточаются методы сбора налогов в деревнях. Ведется активная пропаганда: убеждения и устрашения крестьян в избах-читальнях, красных уголках, на бедняцких и сельских собраниях и т. п. С конца 1929 года проведение налогообложения было тесно увязано с процессом коллективизации и раскулачивания.

Во втором параграфе «Административная ответственность за налоговые деликты в период военного коммунизма и новой экономической политики» автор отмечает, что наиболее слабым звеном в советском институте налоговой ответственности была административная ответственность. Систематизированной отрасли административного права в 20-е годы не было создано. Так как ошибки и злоупотребления должностных лиц карающих органов не влекли юридической ответственности перед гражданами, то эти лица могли осуществлять любые действия, способствующие «укреплению со-

ветской власти». У населения создавалось впечатление полной легитимности действий советских органов. В данной ситуации налогоплательщик изначально был «чуждым» и подвергался особенно жестоким преследованиям., Таким образом, отсутствие потребности в административном законодательстве способствовало неразработанности административного права, низкому уровню юридической техники, отсутствию систематизации норм. Справедливости ради надо отметить, что во второй половине 20-х годов рост служебных упущений и огромное количество жалоб налогоплательщиков вынудили законодателя ввести дисциплинарную ответственность по служебной линии, но без огласки в СМИ и уголовного преследования. Общие вопросы административной ответственности были оговорены в декрете ВЦИК и СНК от 27 июля 1922 года, утвердившем Положение о порядке издания обязательных постановлений и о наложении за их нарушение взысканий в административном порядке.

Административная налоговая ответственность вскользь затрагивалась в утвержденном 6 мая 1922 года СНК и 1 июля 1922 года ВЦИК Положении о взимании налогов и сборов, где были установлены предельные штрафы по налоговым недоимкам и определен перечень принудительных мер взыскания: обращение на суммы, причитающиеся недоимщику от третьих лиц; опись и арест имущества, обращение взыскания на вклады и т. д.

Архивные данные свидетельствуют о территориальной неоднородности применения административных взысканий. Особенно это характерно для отдаленных и сельских местностей. В городе данный институт был более упорядочен. Однако количество нормативных документов по этому вопросу оставалось чрезмерным: декреты, постановления, распоряжения, инструкции, директивы. Почти по каждому налогу, сбору, пошлине, существовал порядок наложения административного взыскания, но многие документы отсылали к Положению о взимании налогов и сборов, описывая только сложившуюся в финансовой жизни общества ситуацию. Следствием стали многочисленные коллизии и злоупотребления. По налоговым деликтам, без политической

окраски, административная преюдиция была общепринятым правилом. Повторные нарушения карались только уголовными мерами.

В некоторых актах была законодательно закреплена классовая дифференциация. В 1927 году была введена шкала штрафов по подоходному налогу, размер которых зависел от принадлежности плательщика к тому или иному расписанию ставок. Например, по расписанию № 1 (физические лица, получающие доход от работы в качестве членов промысловых кооперативных товариществ, литераторы, художники) за несдачу декларации платили штраф в размере, не превышающем 30 рублей. Владельцы же предприятий (расписание № 3) - не свыше 200 рублей и т. д.

Институт налоговой ответственности в годы НЭПа был политизирован. За одни и те же правонарушения трудящиеся, крестьяне и представители других классов часто несли разные наказания. В городе наиболее уязвимым было положение частника - он чаще других подвергался налоговым преследованиям. Так, по промысловому налогу в 1922-1923 годах такие меры были применены^1:

Вид предприятия	Количество случаев
государственные	860
кооперативные	1 369
частные	222 769

Особо стоит выделить ответственность государственных органов и должностных лиц перед государством за недостаточное рвение при выполнении налоговых мероприятий. Это приводило к еще большим злоупотреблениям, так как представители государства, стремясь любыми способами выполнить план по налогам, зачастую отбирали у плательщиков последнее, часто обрекая их на голод. В УК 1922 года глава вторая была посвящена должностным (служебным) преступлениям, где не конкретизировалось, в ка-

1 Российский государственный архив экономики, ф. 7733, оп. 1, л. 26.

ком ведомстве служит должностное лицо, подлежащее уголовному преследованию. Почва для преследования «нелояльных» ответработников была плодородна. К категории должностных лиц, привлекаемых по статье 105 УК 1922 года за злоупотребление властью, наряду с другими относились и члены налоговых комиссий. Часто применялись наказания к виновным за установление самочинных налогов и сборов, не предусмотренных государственным законодательством.

Третий параграф - «Уголовная ответственность за налоговые деликты 1917-1929 гг.». Значительным шагом в создании отечественной базы уголовного права стало введение 26 мая 1922 года УК РСФСР. УК 1922 года, в отличие от Руководящих начал 1919 года, состоял из Общей и Особенной частей. Его задачей была объявлена правовая защита государства трудящихся от преступлений и общественно опасных элементов путем применения к нарушителям наказания или других мер социальной защиты.

УК 1922 года закрепил разделение между обычными и «государственными» преступлениями. Налоговые преступления в силу своей «контрреволюционной» сущности в большинстве своем попадали в раздел государственных. Уголовная ответственность за нарушения налогового законодательства предусматривалась целым рядом статей (62, 69, 78, 79, 79а, 80, 83, 84, 86, 108, 139а).

Однако непосредственно за неуплату налогов как таковых и сокрытие объектов обложения наказание определялось лишь тремя - статьями 78, 79 и 80 УК РСФСР (вскоре дополнительно были введены ст. 79а и 139а - налог с наследства и акцизы, соответственно). Прочие статьи носили, скорее, классово-политический характер с налоговой подоплекой - санкции налагались за подстрекательство, пропаганду и агитацию, распространение запрещенной литературы и т. д. Практически каждая статья содержала в себе сразу несколько уголовно-правовых норм. Несмотря на широкий перечень видов наказания, включенных в уголовный закон, основными наказаниями за налоговые преступления были: лишение свободы со строгой изоляцией или без та-

ковой; конфискация имущества. Одновременно с этим на виновного в совершении налогового преступления накладывалось и имущественное взыскание не ниже двойного размера тех же платежей и повинностей.

В статьях 62, 69, 83 УК предусматривалась высшая мера наказания -расстрел. Более того, ответственность за пропаганду и агитацию, выражающуюся в призыве к массовому невыполнению возлагаемых на граждан налоговых повинностей, возникала независимо от того, имела или не имела успех деятельность виновного, совершили или пытались совершить преступные деяния те лица, по отношению к которым велась агитация и пропаганда. Призыв к совершению действий, указанных в статье 69 УК 1922 года, мог выражаться в самых общих формах, без конкретизации этих действий. Например, виновный мог говорить о необходимости вообще воздержаться от выполнения воинской и налоговых повинностей и т. д.

Во многих статьях были введены квалифицирующие признаки (по-вторность или упорный неплатеж или отказ от исполнения работ или повинностей, или иные действия, устанавливающие злостность неплательщиков), определявшие в некоторых случаях повышенную уголовно-правовую ответственность субъектов преступления. До уголовного преследования налоговые дела доводились часто, их количество постоянно увеличивалось. Увеличивалось и число предприятий-неплательщиков. Крупные объединения (тресты, синдикаты) старались сокрыть получаемую прибыль и уйти от обложения. Большое количество осужденных привело к необходимости объявления налоговой амнистии, которая была утверждена декретом от 30 апреля 1923 года «Об амнистии неплательщиков единого натурального налога». Были сформированы налоговые суды. В Ленинграде к 1927 году была создана специальная камера народного суда по налоговым делам. Особая камера нарсуда по налоговым делам была организована и в Москве при Мосфинотделе.

Ответственность крестьянского сословия за налоговые нарушения регулировалась особо. Положение об ответственности крестьян за нарушения налогового законодательства обычно выходило в свет вместе с очередным

положением о едином сельскохозяйственном налоге. Натуральная форма сельхозналога, даже сведенная к единому платежу, не намного облегчила экономическое положение села и вызывала закономерное желание крестьянства уменьшить подати. Судопроизводство в деревне носило формальный характер, входить в существо дела судья не имел права. На селе злоупотребления власти принимали наиболее уродливые формы.

Образование СССР обусловило принятие в октябре 1924 года ЦИК ом СССР Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, которые практически продублировали УК РСФСР 1922 года.

В 1926 году был принят второй Уголовный кодекс РСФСР, введенный с 1 января 1927 года. УК 1926 года, как и предыдущий, к особо опасным относил контрреволюционные преступления (гл. 1, ст. 58.1-58.18) и преступления против порядка управления (гл. 2, ст. 59.1-108). Законодатель внес значительные изменения в уголовно-правовые нормы по налоговым нарушениям. В УК 1926 года наказание за налоговые преступления предусматривалось статьями 58-63,100, 105, 168, 186, 187, частью 2 статьи 169. С ними предписывалось ознакомиться каждому налоговому инспектору.

В новом УК основным видом наказания за налоговые преступления являлся штраф. Он содержался в большинстве статей и назначался в том случае, если преступление совершалось впервые. Часто применялись принудительные работы, конфискация и лишение свободы. Некоторые статьи содержали сложные санкции. Как и сегодня, выявление налоговых деликтов было сложной задачей. Низкий уровень образования в среде советских сыщиков осложнял процесс доказывания и законного привлечения к ответственности.

Согласно УПК 1928 года, органы податной инспекции являлись органами дознания, а акты дознания, составляемые агентами финансово-налоговой инспекции, - законченными материалами, служащими основанием к возбуждению уголовного дела. Кроме того, согласно УПК, налоговые преступления не требовали предварительного следствия. Налоговые органы наделялись правом обеспечения иска - наложением ареста на имущество подозреваемого.

Помимо уголовной и административной ответственности самих неплательщиков, в праве 20-х годов имела место и финансово-дисциплинарная ответственность должностных лиц налоговых органов.

В заключении автор в обобщенном виде подводит итог проведенного исследования и формулирует выводы по результатам работы.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Масленикова А.А. Формирование советского института налоговой
ответственности на начальном этапе // История государства и права. - 2003. -
-№3.-С. 20-25.-0,74 п.л.

2. Масленикова А.А. Культура построения налоговой нормы. Проблемы
и перспективы// Финансы. - 2002. - № 3. - С. 40-42. - 0,5 п. л.

3. Масленикова А.А. История налогообложения в России // История го
сударства и права. - 2002. - № 2. - С. 37-38. - 0,21 п. л.

4. Масленикова А.А. Налогообложение обособленных подразделений
предприятий // Современный бухучет. - 2001. - № 12. - С. 12-18. - 0,4 п. л.

5. Масленикова А.А. Проблемы построения налоговой нормы // Налого
вое планирование. - 2001. - № 4. - С. 55-57. - 0,3 п. л.

6. Масленикова А.А. Коллизии в современном российском налоговом
законодательстве // Вестник ФАС Западно-Сибирского округа. - 2003. - № 1. -
С. 116-121.-0,45 п.л.

7. Масленикова А.А. Вопросы взаимозависимости в налоговых правоот
ношениях // Вестник ФАС Западно-Сибирского округа. - 2003. - № 3. -
С. 109-114.-0,5п. л.

8. Масленикова А А. Некоторые вопросы налогообложения иностран
ных некоммерческих организаций // Налоговое планирование. - 2003. -№ 3. -
С. 14-18.-0,43п. л.

9. Масленикова А.А. Становление налоговых органов после 1917 г. //
Финансы. - 2003. - № 8. - С. 63-66. - 0,58 п. л.

10. Масленикова А.А. Налоговое законодательство в России 1917-
1929 гг. // Материалы региональной научно-практической конференции
Высшей школы экономики. - Н. Новгород, 2004. С. 263-267. - 0,31 п. л.

11. Масленикова А.А. Ответственность за налоговые преступления в
первые годы советской власти / А.П. Кузнецов, А. А. Масленикова // «Черные
дыры» в российском законодательстве. - 2004. - № 2. - С. 89-94. - 0,7 /
0,35 п. л.

12. Масленикова А.А. Современные аспекты административной ответ
ственности в области налогов и кассовых операций // Финансы. - 2004. -
№8.-С. 47-50.-0,49 п.л.

Общий объем опубликованных работ по теме диссертации - 4,77 и. л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Правовое положение женщины на Руси с IX по XV век, ее социальное положение, содержание и сущность этих понятий издавна представляют интерес для ученых как с научной, так и с практической точек зрения.

Проблема правового положения женщин на Руси с IX по XV век интересовала ученых как дореволюционного периода, так и советского времени, но особый интерес проблема стала вызывать с появлением гендерных исследований. Изучение правового положения женщины на Руси этого периода тесно связано с развитием принципа правового равенства. В последнее время рассматриваемая проблема приобрела актуальность в свете новых взглядов на историю и современность и с появлением так называемой «женской истории», которая во многом противопоставляется традиционной «мужской истории».

Правовое положение женщины на различных этапах развития общества изучалось учеными давно, но единого понимания этого вопроса нет среди специалистов и поныне. Кроме того, правовое положение женщин на Руси с IX по XV век практически не рассматривалось юристами, несмотря на то, что эта тема является очень важной при оценке права русского средневековья. Поэтому указанная проблема продолжает оставаться актуальной, в известной мере спорной, требующей дополнительного исследования. Хотя в области истории права вопросы правового положения женщины на Руси с IX по XV век исследовались весьма подробно, ряд причин заставляют вернуться к ним:

во-первых, во многих работах проблема правового положения женщины на Руси с IX по XV век освещалась лишь вскользь (в работах о государственном устройстве Древней Руси, развитии средневекового права, правах различных социальных слоев Древней Руси и т. д.);

во-вторых, существует длительный перерыв в обращении к вопросу о правовом положении женщин на Руси в рассматриваемый период. Впервые к этой проблеме на диссертационном уровне исследователи обратились в 70-е годы XX века, в дальнейшем такого уровня исследования в данной сфере не проводились;

в-третьих, практически все существующие научные работы написаны учеными историками, социологами, но не юристами, и вопросы именно правового положения женщины в рассматриваемый период практически не разработаны.

Уже только изложенные обстоятельства указывают на необходимость целостного исследования основных проблем правового положения женщин на Руси с IX по XV век в области истории государства и права России.

«ОС ИА«Ив«АЛМ1Аа

Глубокое исследование правового положения женщин на Руси с IX по XV век имеет исключительно важное значение для определения основных тенденций развития правоспособности женщин на Руси и в Российской империи в более поздний период. Не теряют своей актуальности вопросы правового положения женщин и при оценке феодального законодательства на Руси, его основных институтов.

Степень разработанности проблемы. Комплексный характер исследуемой проблематики предполагает помимо изучения работ теоретиков права, цивилистов и работу с источниками права, обращение к трудам философов, историков дореволюционного периода и современности. Использование в диссертации разного вида литературы приводит к необходимости систематизировать ее в несколько групп: исторические труды, посвященные истории Древней Руси; исследования ученых-историков, изучающих положение женщин Древней Руси; работы по вопросам развития имущественных прав различных слоев общества; литература, освещающая наследственные права; труды авторов, анализирующих положение средневековых женщин Западной Европы.

На протяжении развития юридической науки оценка дореволюционных, советских и постсоветских исследователей правового положения женщин Древней Руси неоднозначна.

В дореволюционной и советской историографии очень подробно представлена история развития средневекового общества. На протяжении длительного времени усилия отечественных исследователей Н.М. Карамзина, С.М. Соловьева, Н.И. Костомарова, И.Е. Забелина были направлены на изучение общеисторических, экономических, социальных аспектов древнерусского общества. Проблемы положения женщины оставались наименее изученными, освещались выборочно, как правило, в работах характеризовались представительницы привилегированных сословий, участвовавшие в политической и социальной жизни древнерусского общества. В дореволюционный период к вопросам правоспособности женщин в своих трудах обращались В.И. Сергеевич, Н.Н. Дебольский, В.И. Синайский, К.А. Неволин, А. Алексеева, Н. Аристова, М.М. Абрашкевич и др.

За последние десятилетия не было научно-квалификационных работ правоведов по данной проблематике, исключение составляют исследования Л.Н. Пушкаревой, ВВ. Момотова, В.А. Цыпина, Т.Б. Рябовой, М.Л. Абрамсон, О.И. Варьяш, Г.М. Тушиной, К. Опиц, А.И. Евстратовойи др., затрагивающие отдельные вопросы правового положения средневековой женщины на Руси и в Западной Европе.

Исходя из вышеизложенного можно утверждать, что данная тема в юридической науке разработана в недостаточной степени.

В качестве информационной базы исследовались нормативные акты светского происхождения, смешанной юрисдикции, канонические акты, акты иностранных государств, а также источники, которые лишь условно можно отнести к нормативным, например, обычаи.

Правовое положение женщины на Руси с IX по XV век отражено в Русской Правде, Княжеских уставах, Новгородской и Псковской Судных Грамотах, договорах с иностранными государствами, договорах между князьями, договорах между князьями и церковью. Учитывая неполную урегулирован-ностъ ряда вопросов нормативно-правовыми актами, при осуществлении исследования уделено внимание летописям, берестяным грамотам. Для проведения сравнительного анализа изучены иностранные законодательные акты.

Объект исследования. Объектом исследования является система общественных отношений, в которых женщина Древней Руси IX - XV вв. выступает в качестве субъекта.

Предмет исследования. Предметом исследования выступает понятие правого положения женщин на Руси с IX по XV век.

Цель и задачи исследования. Целью работы является комплексный анализ процесса формирования и последующей эволюции правового положения женщин на Руси с IX по XV век как одного из феноменов русского средневекового права.

Выбор исследуемого периода объясняется тем, что в это время происходит формирование русского средневекового права в целом и правового положения женщины в частности, так как его невозможно раскрыть без характеристики брачно-семейного права, уголовного, гражданского, наследственного права, возникающих в рассматриваемый период.

Для достижения цели решались следующие задачи:

- изучить источники, имеющие отношение к рассматриваемой теме,
включая монографические труды, статьи в периодической печати и древ
нерусские первоисточники права, относящиеся к светской, канонической
и смешанной юрисдикции, а также иные источники, с помощью которых
можно не только изучить нормативные акты, но и определить степень при
менимости их на практике;

- провести исследование нормативно-правовых актов и обычаев Визан
тии и стран Западной Европы рассматриваемого периода и на их базе про
вести сравнительно-правой анализ правового положения женщин на Руси
и их современниц в западноевропейских странах;

- изучить эволюцию положения женщины на Руси в языческий и хрис
тианский периоды в различных сферах жизни: социальной, культурной,
политической, хозяйственной и правовой;

- исследовать формы брака, существовавшие на Руси в языческий и хри
стианский периоды, и выявить основные закономерности зависимости иму
щественных и личных прав женщин от формы брака;

- выявить наличие прав на развод у женщин при различных формах брака
и основные тенденции развития правоспособности женщины в этой сфере;

- раскрыть различия в объеме правоспособности супругов в язычес
ком и христианском браке;

- исследовать проблемы правоотношений, возникающих между родителями
и детьми в древнерусской семье, и проанализировать основные особенности
прав замужних женщин и женщин-опекунов над детьми в сфере воспитания и
определения судьбы как несовершеннолетних, так и совершеннолетних детей;

- выявить основные особенности ответственности за совершение раз
личных видов уголовных преступлений и других деяний, нарушающих права
женщин на неприкосновенность их жизни, здоровья и чести;

- проанализировать процесс привлечения женщины в качестве субъекта свет
ской и церковной ответственности за совершение противоправных деяний;

- определить объем процессуальной дееспособности женщины и воз
можность участия ее в гражданском и уголовном процессе в качестве сто
роны, свидетеля или лица, выполняющего судебные функции или осуще
ствляющего контроль за действиями судебных органов.

Методологическую основу исследования составили современные методы познания, включая метод структурно-функционального анализа, сравнительно-правовой, исторический, формально-юридический методы, метод системного и комплексного решения задач. В области правовых исследований применялись также метод догматического толкования (грамматическое, логическое, системное толкование), метод конкретно-социологический (анализ правовых нормативных актов и судебной практики).

С учетом наличия гендерных аспектов были применены специфические методы исследования. Весьма привлекательным оказался метод рефлексивной социологии П. Бурдье, согласно которому каждый человек занимает неодинаковые позиции в различных иерархиях (автор называет их «полями»). Дочь именитого боярина занимает верхнюю иерархическую ступень по отношению к принадлежащим ей по праву наследования вотчины крестьянам, но она же может занимать одновременно и нижнюю по отношению к ее родителям, решающим за нее ее судьбу, выдающим замуж и подчиняющим ее мужу.

Научная новизна определяется самой постановкой проблемы, так как работа является комплексным научным исследованием проблем правового положения женщин на Руси с IX по XV век по истории государства и права России. Ранее ученые обращались к данной теме в рамках исторических наук и не затрагивали правовые аспекты.

На основе исследования литературных источников, правовых актов и - практики их применения в работе предложены основные характеристики правового положения женщины на Руси с IX по XV век.

Результаты исследования позволили сформулировать и обосновать следующие положения, выносимые на защиту.

1. В славянском обществе к началу рассматриваемого периода социаль
ное положение женщины было высоким, и к моменту появления первых
законодательных актов сохранялись следы матриархата, которые вследствие
социально-экономических изменений, с выделением привилегированных
сословий и негативным влиянием со стороны татаро-монгольских завое
вателей сменились патриархальной системой права.

2. Существенное влияние на социальное положение женщины в рассматри
ваемый период оказала христианская церковь, хотя его нельзя оценить одно
значно . Внешне действия церкви были направлены на возвышение женщины и
во многом способствовали этому, так как церковь осуществляла борьбу с пе
режитками язычества, унижающими женщину, такими, как многоженство, на
ложничество, заключение брака в виде кражи и покупки невесты. В то же вре
мя церковь пыталась загнать каждого индивида, и мужчин, и женщин, в опре
деленные социальные рамки, подчиняя женщину власти мужа и обязывая мужа
заботиться о своей жене и оберегать ее. В связи с этим можно прийти к выводу,
что женщина скорее больше потеряла, чем приобрела от принятия христиан
ства на Руси, потому что церковь, лишив женщину возможности самореализо
ваться в общественной и политической жизни, в конечном счете не предоста
вила ей способов самостоятельной защиты своих прав от мужчин, под власть
которых ее отдавала церковь, а священнослужители не смогли защитить интере
сы женщины в связи с тем, что привилегированные слои обладали значитель
ной властью и не хотели отказываться от полных прав на женщину, а подчас и
не на одну, а подвластные слои общества долгое время не признавали значение
церковных таинств и в большей степени придерживались языческих традиций.

3. Имущественная правоспособность древнерусских женщин была весьма
значительной по сравнению с правоспособностью их современниц в запад
ноевропейских государствах, но ее нельзя считать равной с правоспособнос
тью мужчины, так как женщина в семье находилась под властью отца или
мужа, и мужчины могли своей властью свести на нет все преимущества, пре
дусмотренные для нее в законодательстве. В случаях, когда женщина не нахо
дилась под властью мужчины, например, будучи вдовой, она обладала прак
тически равной с мужчинами имущественной правоспособностью.

4. Древнерусское процессуальное законодательство не предусматрива
ло каких-либо ограничений для женщин, и хотя на практике участие жен
щины в судебном процессе в качестве свидетеля или судьи имело место

не так часто, это не умаляло ее процессуальную дееспособность. Кроме того, в ряде регионов, которые издревле сохраняли экономические и демократические традиции, таких, как Новгород и Псков, женщина имела даже некоторые процессуальные преимущества, такие, как возможность в случаях, предусмотренных в законе, отправлять в суд вместо себя мужа или сына. Эти права ряд авторов сравнивают с правом привилегированных сословий посылать вместо себя в суд своих слуг.

5. При оценке правового положения женщины как субъекта преступного
деяния и лица, на интересы которого направлено преступное посягательство,
следует учитывать, что древнерусское законодательство не предусматривало
особенности по половому признаку, дифференциация ответственности зави
села от социальной принадлежности женщины. Исходя из этих общих прин
ципов следует рассматривать правильной оценку размера возмещения за убий
ство женщины, который был равен выплате за убийство мужчины.

6. При рассмотрении отношений между женщиной и ее детьми в древ
нерусской семье можно утверждать, что женщина-мать пользовалась
большим уважением в древнерусском обществе и ее личные и имуще
ственные права по отношению к детям не были ограничены юридичес
ки ни в момент ее состояния в браке, ни после смерти супруга, кроме
случая заключения повторного брака.

7. В целом, анализируя нормативно-правовые акты Древней Руси с IX
по XV век, правовое положение женщины можно оценить как равное с
мужчиной, но с учетом правоприменительной практики следует сделать вы
вод о том, что женщина занимала более приниженное положение. Это было
в первую очередь связано с тем, что древнерусское государство, предостав
ляя женщине права в личной, имущественной и процессуальной сферах, не
разрабатывало механизмов защиты этих прав и отдавало это на откуп муж
чинам. Только в том случае, когда женщина выходила из-под власти мужчи
ны, своей семьи, она могла занять в обществе ведущее положение, и это
давало ей возможность в полном объеме пользоваться предоставленны
ми государством правами и реализовать себя как полноценную личность.

Практическая значимость работы. Результаты проведенного исследования могут быть использованы для дальнейшей разработки теоретических проблем истории государства и права, в процессе совершенствования представлений о законодательстве и других источниках, регулировавших положение женщин на Руси с IX по XV век. Положения работы могут применяться в процессе преподавания курсов «Истории государства и права», а также спец. курсов в высших учебных заведениях.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на кафедре истории государства и права Ставропольского государственного университета.

Основные положения и результаты исследования отражены в опубликованных статьях, выступлениях на научно-практических конференциях в различных высших учебных заведениях страны. Отдельные положения диссертации представлены на Всероссийской научной конференции в Армавирском государственном педагогическом университете (г. Славянск-на-Кубани), на 5-й Международной многопрофильной конференции молодых ученых и студентов, проведенной в Самарском государственном техническом университете, на конференциях, Армавирского православного социального института.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, включающих десять параграфов, заключения, списка использованной литературы и нормативных актов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, степень ее новизны и научной разработанности, теоретическая и практическая значимость, формулируются цель и задачи, определяются объект и предмет, описывается методология исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Общий анализ источников, регулирующих правовое положение женщин на Руси в IX - XV вв.» содержит анализ нормативно-правовых актов других источников, регулирующих правовое положение женщины на Руси в указанный период. Рассматриваются научные исследования историков, юристов и других специалистов, освещающих правое положение женщин. Источники позволяют проанализировать особенности исторического процесса становления и развития различных категорий, определяющих правовое положение женщины на Руси с IX по XV век.

В первом параграфе первой главы «Источники, регулирующие правовое положение женщины на Руси в IX - XV вв.» исследуются нормативно-правовые акты и другие источники, регулирующие правовое положение женщины на Руси с IX по XV век. На основе исследования делается вывод о том, что в период с IX по XV век русское право не содержало законодательных актов, комплексно регулирующих положение женщин Древней Руси и защищавших их интересы, в то же время целый ряд нормативных актов, рассматриваемых в работе, содержит положения о различных аспектах женской правоспособности.

Правовое положение женщин в Древней Руси с IX по XIV век регулировалось нормативными актами светского происхождения, смешанной юрисдикции, каноническими актами, а также источниками, которые лишь условно можно отнести к нормативным, например, обычаями, в которых требования

к человеку лишены строгой обязательности, но в то же время являлись желательным образцом, идеалом. Светские памятники позволяют с большей определенностью говорить о социально-экономических аспектах проблемы права, а церковные яснее характеризуют нормы морали, нравственности, специфику отношений к женщине в обществе, семье, государстве и церкви.

Правовые нормы этих общерусских законодательных актов оказывали существенное влияние на общественную жизнь Руси и определяли наличие или отсутствие возможности для социальной активности женщин того времени в зависимости от их социальной принадлежности. В работе анализируются договоры Руси с Византией, имеющие прямые указания на существование в Xв. «Закона русского», который, возможно, предоставлял определенные имущественные права женщинам. Эти договоры заключались с IX по X век для разрешения вопросов, связанных с определением прав и подсудности русских подданных на территории империи, когда Русь имела с Восточной Римской империей широкие торговые и дипломатические контакты.

При характеристике договоров Олега с греками как источника, регулирующего имущественное положение женщины, учтено мнение В.О. Шульгина: «Вдове искони предоставлена была некоторая часть из имущества мужа, слагавшаяся, вероятно, из приданого и вена. Неприкосновенность этой вдовьей части... гарантирована в договоре Олега с греками»^1.

Изучение судных грамот Новгорода и Пскова показывает степень взаимодействия общих норм права Русского государства с установлениями, существовавшими в отдельных княжествах и землях.

Среди актов смешанной юрисдикции, уставов и уставных грамот с ХII по XIV век ценным источником является Устав князя Ярослава Владимировича, отразивший борьбу церкви с дофеодальными пережитками в семейно-брач-ных отношениях, а также утверждение христианской морали, согласованной с нормами феодального законодательства, и Устав Владимира I.

Для объективной оценки правового положения женщин на Руси с IX по XIV век проанализированы нормативно-правовые акты Византии и стран Западной Европы.

Основные источники, регулирующие правовое положение женщин Древней Руси в период с К по XIV век, можно разделить на следующие группы:

- обычное право;

- светское законодательство;

- законодательство смешанной юрисдикции;

- церковное (каноническое) законодательство;

- иностранное законодательство.

1 Шульгин В. О состоянии женщин в России до Петра Великого. - Киев, 1850. С. 67.

Во втором параграфе первой главы «Правовое положение женщин на Руси в IX-XV вв. в дореволюционной науке» на основе анализа исторического становления и законодательного закрепления категории правоспособности русской женщины IX-XV вв. делается вывод о том, что проблема, касающаяся социального и частично правового положения женщины на Руси IX-XV вв., впервые ставится в российской исторической науке в трудахСМ. Соловьева, Н.М. Карамзина, В.О. Ключевского в начале ХГХ века. В целом вопросы правового положения женщины в рассматриваемый период не получили комплексного раскрытия ни в одной научной работе.

Важные сведения о дохристианском периоде древнерусской жизни и дальнейшем развитии основных тенденций, возникших в этот период в языческом обществе под воздействием новой религии, были почерпнуты из работ И.Е. Забелина. Помимо анализа исторических работ, в которых описывается развитие древнерусского общества в различные периоды и затрагиваются в той или иной степени вопросы социального положения женщин, в диссертации дается анализ исследований Е. Щепкиной, В.О. Шульгина, А.В. Добрякова, М.Н. Дитрих, непосредственно посвященных положению женщины в рассматриваемый период.

Для полной характеристики правового и социального положения древнерусских женщин в семье и браке проведено сравнение ее положения с правовым статусом женщин в Западной Европе. Такое сравнение проводится в работах СМ. Шпилевского, Д. Азаревича, СВ. Ешевского.

Кроме того, рассматриваются работы, в которых в той или иной мере раскрываются имущественные права женщин в древнерусском обществе. Комплексного исследования, которое раскрывало бы эту проблему, нет. В работах, как правило, содержится анализ различных гражданско-правовых институтов, при этом рассматриваются и права женщин. К числу авторов таких работ следует отнести В.И. Сергеевича, И.Ф. Эверса, Н.Н. Дебольско-го, В.И. Синайского, КА Неволина.

Мнения об имущественных правах женщины встречаются в трудах А. Савельева, И.Д. Беляева, СМ. Соловьева, К. Алексеева. Вопросы наследования рассматриваются в исследовании В. Никольского, Л. Руднева. Правовые аспекты положения женщин на Руси освещаются А. Куницыным, В.И. Синайским, Н. Аристовым.

Особый интерес представляют работы, анализирующие вопросы уголовной и иной ответственности за деяния, рассматриваемые в средние века как преступные. К ним следует отнести прелюбодеяние. Глубокий анализ ответственности за прелюбодеяние в различных государствах Западной Европы (Германии, Франции, Италии)иДревнейРусидаетвсвоейработеМ.М. Абрашкевич.

Характеристику и размер выплат за убийство женщины в древнерусском праве и сравнение с размером таких выплат у германцев дает в своем

труде А.Н. Иванишев. При изучении положения женщины в социальной, политической и хозяйственной сферах древнерусского общества рассмотрены проблемы женского образования на Руси. В этой связи представляет интерес труд Е. О. Лихачевой, в котором она подняла и осветила вопросы женского образования и женской грамотности.

Таким образом, можно сделать вывод, что в дореволюционный период не было ни одного комплексного исследования, посвященного правовому положению женщины, и только отдельные вопросы, относящиеся к этой проблеме, были освещены в работах ученых.

Третий параграф первой главы «Правовое положение древнерусских женщин в советской и постсоветской науке» содержит анализ работ ученых советского периода, посвященных регулированию имущественных и наследственных прав женщин первыми русскими законами и другими нормативно-правовыми актами, отмечающими увеличение объема правоспособности женщин с принятием христианства.

При изучении вопроса о правовом положении женщин в Древней Руси в советский период невозможно рассматривались работы основоположников марксизма - К. Маркса и Ф. Энгельса.

В диссертации также отведено место для работ Б.А. Романова, Я.Н. Щапова, Г.М. Даниловой. Интересный материал предоставили монографии В Л. Янина «Я прислал тебе бересту...» и Л.В. Черепнина «Новгородские берестяные грамоты как исторический источник», давая возможность соприкоснуться с берестяными грамотами и взглянуть на жизнь средневекового Новгорода.

В советский период было мало трудов в области церковного права, при этом необходимо выделить работу В.А. Цыпина, специалиста по истории церковного права. .

Большое значение в раскрытии изучаемой проблемы имеют работы доктора исторических наук НЛ. Пушкаревой, которая в своих трудах «Женщины Древней Руси» и «Частная жизнь русской женщины: невеста, жена, любовница» дает характеристику древнерусских женщин, участвовавших в общественной и политической жизни Руси, положению женщины в семье, освещает ее имущественные и социальные права, описывает женскую одежду и украшения X - XV вв.

Последнее десятилетие внесло новые черты в исследование данной темы, что обусловлено во многом интересом со стороны ученых к «женской истории». Появились работы не только о современном положении женщины, но и о ее правовом и социальном положении в прошлом. Это труды российских историков о социально-правовом статусе женщин в средневековой Франции, Литве, Англии.

В постсоветский период появились исследования Т.Б. Рябовой, МЛ. Абрам-сон, К. Опиц, О.И. Варьяш, Г.М. Тушиной. Крупное исследование по истории государства и права средневекового общества проведено В.В. Момотовым.

В последнее время исследователи различных направлений научных знаний, в том числе и юриспруденции, часто обращаются к информационным ресурсам глобальной компьютерной сети Интернет. При написании диссертации использованы материалы различных сайтов, содержащих информацию по гендерной, исторической и юридической тематике. Интересна работа Е.Э. Пачкуновой «Место и роль женщины в жизни новгородского общества ХII-XIV вв. на материале берестяных грамот», обнаруженная в Интернет-журнале «Ломоносов». Изучены другие материалы ряда сайтов.

Проанализировав указанные работы, можно прийти к выводу, что в советский и постсоветский периоды к теме о социальном положении женщин в Древней Руси обращались ученые историки. Юристы в своих трудах, анализируя брачно-семейные отношения в рассматриваемый период, в той или иной мере касались положения женщины. К проблеме правового положения женщин на Руси с IX по XV в. не обращались, и анализ правоспособности женщины в период развития русской правовой системы проводится в данном исследовании впервые.

Вторая глава «Правовое положение женщины в Древнерусском государстве и обществе» посвящена вопросам определения понятия и содержания положения женщин на Руси в рассматриваемый период в социальной, культурной, политической и хозяйственной жизни древнерусского общества.

В первом параграфе второй главы «Правовое положение древнерусских женщин в хозяйственной, политической и культурной сферах жизни» рассматривается реализация правоспособности женщины в общественной жизни, особое внимание уделяется положению женщины в русском языческом обществе и его изменению с принятием христианства.

Оценить различные права и обязанности древнерусских женщин в комплексе можно через такое понятие, как правовое положение, так как в нем отражаются различные стороны юридической жизни того или иного субъекта права. В нашей работе правовое положение древнерусской женщины рассматривается как «юридически закрепленное положение личности в обществе». Н.И. Матузов в своей работе рассматривал понятия правового положения и правового статуса как равнозначные. В научной литературе были высказаны и другие мнения, например, Н.В. Витрук, В.А. Кучинский различают правовой статус и правовое положение субъекта, рассматривая правовое положение как более общее понятие. Такой взгляд на данный вопрос не противоречит основной концепции диссертации.

Среди обстоятельств, определявших объем правоспособности как в социальной, так и в имущественной сфере, особое значение имел пол человека. Исследователи подчеркивали, что в первоначальные эпохи положение женщины в гражданском обществе подлежало гораздо меньшим ограничениям, чем в последующие периоды развития цивилизации. Вместе с тем правоспособность женщины была несколько более узкой, чем правоспособность мужчины. Положение женщины имело ограничения, которые оказывали в основном влияние на способность лица активно приобретать права, однако способность обладать вещами (иметь вещь на праве собственности), не вступая в обязательства, русским правом за женщиной признавалась всегда. Следует учитывать, что все ограничения в правовом положении женщины основаны не на нормативных актах, а на сложившихся в обществе патриархальных взглядах, которые значительно сужали юридически закрепленные права женщин.

По мере формирования сословий возрастает роль «общественного положения» женщины, в ряде случаев влияющего на права женщины в боль-'шем объеме, чем даже пол. Самым тяжелым было положение жен, дочерей и сестер холопов. Наибольшим объемом гражданской правоспособности обладали женщины привилегированного сословия. Законодательство о собственности имеет ряд специфических черт в отдельных регионах, особенно не подверженных татаро-монгольскому нашествию и влиянию федерального законодательства, таких, как Новгород и Псков. В этих регионах при общем развитии более демократических воззрений на права людей, в том числе и женщин, законодательство предусматривает для женщин, как правило, равные права в торговой и имущественной сфере, и даже некоторые преимущества по сравнению с мужчинами.

Для древнерусской женщины в хозяйственной жизни общества раскрывается возможность владеть имуществом самостоятельно от власти мужа, отца, сыновей. В параграфе рассматриваются понятие женской собственности и основания возникновения женской «части», которой женщина распоряжается самостоятельно. Обосновывается положение о наличии раздельного имущества в древнерусской семье примерами из летописных свидетельств, берестяных грамот, указаний историков, но основным из них является анализ самих законодательных актов и сравнительно-правовой анализ отдельных статей и нормативно-правовых актов в целом.

При анализе правового положения женщины на Руси с IX по XV в. является вопрос о возможности женщины выступать в качестве собственницы имущества, а также субъекта гражданско-правовых сделок. Эта проблема является очень важной не только потому, что в рамках исследования показывается эволюция имущественной правоспособности на Руси в рассматриваемый

период, но и в первую очередь потому,что, ознакомившись с нормативно-правовыми актами, лежащими у истоков закрепления основных положений древнерусского семейного и наследственного права, а также нормативными актами, предусматривающими ответственность за имущественные преступления в семейно-бытовой сфере, невозможно проследить основы и тенденции развития неравноправного положения женщины в семейной и имущественной сфере на дальнейших этапах развития российского общества.

Положение женщины в древнерусском праве было гораздо выше, чем в древ-негерманском и римском, где женщина, дочь, жена, мать, всегда нуждалась в опекуне и не обладала правоспособностью. Еще в Древней Руси женщины владели правом на приданое, наследство и некоторое иное имущество. В дохристианский период жены имели свое имущество, княгини и другие знатные женщины владели крупными состояниями, городами, селами. Так, «княгине Ольге принадлежал собственный город, свои места птичьей и звериной ловли». Мужья нередко имущественно зависели от жен. Подобной «имущественной эмансипации» не допускалось ни одним европейским законодательством.

На важный вопрос, определяющий имущественную правоспособность женщин, имели ли женщины права на земельную собственность, законодательство Древней Руси отвечает положительно.

Русская Правда, в отличие от аналогичных кодексов западнославянских земель, не вводит в юридический оборот понятие соопекунов-мужчин при вдовах, предоставляя женщинам значительную самостоятельность. Следует также помнить, что в соответствии с Русской Правдой вдова могла сама определить своего наследника, причем им могли быть как ее сын, так и дочь, как от первого брака, так и от второго, а в ряде случаев ее боковой родственник или даже иное лицо.

Важные черты правового положения женщин в Древней Руси можно увидеть на примере усыновления вдовою Феодосьей Тимошки^2.

При оценке имущественной дееспособности женщины анализ законодательных актов DC- XV вв. показал, что можно не сомневаться в существовании имущества, принадлежащего исключительно женщине, так как в обратном случае целый ряд статей действовавших в то время законодательных актов практически утрачивают всякий смысл (например, статья об ответственности за воровство мужа у жены.) Собственное имущество у женщин, особенно привилегированного слоя, формировалось из целого ряда источников и могло быть весьма значительным, так как именно эти женщины, в отличие от дочерей смердов, могли быть наследницами уже в соответствии с Русской Правдой.

2 Руднев Л. О духовных завещаниях по русскому гражданскому праву в историческом развитии. -Киев. 1895. С. 23.

Впоследствии, в соответствии, например, с Псковской Судной Грамотой, для всех категорий женщин предоставляются практически равные с мужчинами права при наследовании. В более поздние периоды, такие акты, как Псковская Судная, Грамота, предоставляют женщинам более обширные имущественные права, чем Русская Правда, но анализ всех статей русского законодательства позволяет сделать вывод, что такие широкие имущественные права имеют свои корни в законах языческого периода, которые не дошли до нас, но на которые имеются указания в договоре князя Олега с Византией в 911 г. К окончанию рассматриваемого периода женщины приобретают широкие имущественные права как в сфере получения денежных средств, от занятия ремеслами, ростовщичеством и получением прибыли путем использования имущества, особенно недвижимости, так и в сфере использования этого имущества и распоряжения им при различных гражданско-правовых сделках, в том числе составлении завещаний. Следует отметить, что широкая имущественная правоспособность коснулась не всех женщин. В первую очередь широкими имущественными правами обладали женщины, принадлежавшие к привилегированным сословиям, что объяснялось их большей социальной раскрепощенностью, «родовитостью», поднимавшей их в глазах общества и допускавшей в такие важные сферы жизнедеятельности, как, например, землевладение, и, что, наверное, имело самое большое значение, огромными денежными средствами, которые они могли получить в качестве наследства, приданого, подарка, и используя которые, могли приобретать любое имущество. Также более широкими имущественными правами обладали, видимо, жительницы Пскова и Новгорода, так как это области, которые практически не пострадали от татаро-монгольского нашествия и где не наблюдалось никаких внешних факторов, тормозящих развитие имущественной правоспособности женщин. В этих местностях женщины обладали более широкими социальными и даже некоторыми политическими правами и, видимо, это повлияло на создание законодательных актов, которые в большей степени, чем общерусские акты, способствовали расширению женских имущественных прав. Между Новгородскими купчими XIV-XV веков находится одна о покупке мужем земли у жены, ее дочери и зятя.

Во втором параграфе второй главы «Женщина как субъект преступления и объект преступного посягательства» рассматриваются вопросы процессуального положения женщины на различных стадиях уголовного и гражданского процесса, исследуются права и обязанности женщины как субъекта преступления, как потерпевшей и как участницы судебного разбирательства. Раскрываются составы преступлений, за совершение которых женщина подвергается светской и церковной ответственности. Особое внимание уделяется преступлениям против христианской морали, так как при рассмотрении ответственности за общеуголовные преступления ответственность

дифференцируется в зависимости от социальной принадлежности преступника, а не его пола. При характеристике ответственности за прелюбодеяние следует отметить, что в христианский период она признавалась равной для мужчин и женщин, но на практике не была таковой даже в более поздний период, когда брак начинает приобретать этические черты духовного союза.

Посягательства на права женщины рассматриваются как преступные деяния, посягающие на личные и имущественные интересы женщин, их физическую и половую неприкосновенность. Ответственность за указанные преступные деяния дифференцировалась не в зависимости от пола пострадавшего лица, а от его социальной принадлежности. Вергельд, который выплачивался в случае убийства женщины, определялся в том же объеме, что и при убийстве мужчины. Несмотря на то, что часть авторов придерживаются противоположной точки зрения, следует признать правильной именно трактовку о равном штрафе при убийстве мужчины и женщины, что вытекает из текста закона, не подлежащего в данном случае расширительному толкованию, и из общего смысла законодательных актов, не содержащих в себе ограничения ответственности для женщин по половому признаку в сфере ответственности за преступления против их интересов.

В третьей главе «Правовое положение замужней женщины» рассматриваются вопросы правового положения женщины в семье и браке, вопросы заключения и расторжения брака, определяется объем прав и обязанностей замужней женщины.

В первом параграфе третьей главы «Порядок заключения брака на Руси» освещаются вопросы заключения брака на различных исторических этапах Древней Руси и определяются изменения правоспособности женщин при решении вопроса о заключении брака. Рассматривается порядок заключения брака в языческом обществе в форме умычки, покупки жены и приведения. Выделяется брак, заключенный при помощи плена, что можно считать одним из вариантов умычки. Прослеживается трансформация порядка заключения брака с принятием христианства и взглядом на брак как на духовное таинство. Для более точного определения правового положения женщины на Руси, и особенно замужней, необходимо было проанализировать условия, выполнение которых требовалось для вступления в сам венчальный брак от жениха и невесты. Отмечаются препятствия к заключению брака, предусмотренные византийскими законами, которые делились на абсолютные и условные, особенности применения византийского законодательства на территории Руси и нормы русского законодательства, регулирующие брачно-семейные отношения.

Во втором параграфе третьей главы «Положение женщины в браке» анализируется содержание правоспособности женщин, вступивших в брак по обычаям языческого общества и учению христианской церкви.

Форма брака издавна оказывала влияние на содержание правоспособности женщины в рамках семейного права не только при определении ее прав на развод, но и иныхличных и имущественных прав. Нами установлено, что если в дохристианский период заключался брак с приведением, т.е. брак, который в период, описываемый летописцем Нестором, рассматривался как единственно законный брак, дающий права сыновьям от такого брака наследовать после отца даже княжескую власть, власть мужа над женой была ограничена авторитетом рода, который выдавал женщину замуж, заключал брачный договор и давал ей приданое. При других формах брака, таких, как умычка, плен, покупка, муж приобретал полную власть над женой и, следовательно, женщина не получала прав ни личных, ни имущественных. В то же время следует помнить, что при изучении отношений между людьми нельзя применять жесткие рамки законов и обычаев, так как личностные особенности супругов накладывали отпечаток на брак, заключенный в любой форме.

В третьем параграфе третьей главы «Основания для расторжения брака» дается анализ содержания прав женщин на решение вопроса о расторжении брака и определения зависимости между формой брака и правами женщины на его одностороннее расторжение.

Исследование оснований для расторжения брака на Руси в IX - XV вв. приводит к выводу о том, что права женщин на одностороннее расторжение брака не являются одинаковыми при различных формах языческого брака. Расторжение полностью запрещается в браке, совершенном с участием христианской церкви. На этот факт неоднократно обращали внимание историки и правоведы, изучавшие древнерусское бракоразводное право.

Определяется, что в случае если речь идет о браке в виде умычки, плена, купли-продажи, то тут имеют место значительные ограничения в правах супруги на одностороннее расторжение брака. В случае брака с приданым, когда интересы супруги обеспечивает ее бывший род, то для супруги предоставляется возможность самостоятельно решать судьбу брака.

В христианский период на Руси мы видим запрещение разводов, в том числе и по желанию женщины, но на практике разводы на Руси и в этот период существовали. Православная церковь допускает определенные причины развода, и здесь, несмотря на декларируемую и закрепленную в церковных и светских актах защиту со стороны церкви интересов женщины, причем даже в случае невенчанного брака, наблюдается как юридический, так и фактический перевес в пользу мужских прав на развод. На практике имелись и другие способы прекратить брак с нежеланной супругой, например, принудить ее на постриг в монастырь.

Законодательство с учетом мнения церкви выделяет в качестве единственного основания для разводов прелюбодеяние, но и оно определяется

по-разному для мужчины и женщины. Женщина в течение всего рассматриваемого периода несет за измену мужу более строгую ответственность, и для мужа в этом случае всегда предусматривается право на развод, а в ряде случаев и такая обязанность. В случае прелюбодеяния мужа церковь и государство стараются сохранить брак и ограничивают женщину в ее правах на развод. Такие тенденции существуют и в XIV-XV вв., когда христианство уже распространило свое влияние на все слои общества.

В Заключении по результатам исследования излагаются основные выводы и практические рекомендации.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ДОСТАТОЧНО ИЗЛОЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ.

1. ЯрмоноваЕ.Н. Древнерусские женщины в хозяйственной, политической
и культурной жизни общества - Ставрополь: Изд-во Диамант, 2002. - 57 с.

2. Ярмонова Е.Н. Правовое положение замужней женщины Древней
Руси. - Ставрополь: Изд-во Диамант, 2003. - 59 с.

3. Ярмонова Е.Н. Правовой статус женщины-матери в древнерусской
семье и обществе. - Ставрополь: Изд-во Диамант, 2004. -14 с.

4. Ярмонова Е.Н. Источники, регулирующие правовое положение жен
щины на Руси в IX - XV вв. - Ставрополь: Изд-во Диамант, 2004. -12 с.

5. Ярмонова Е.Н. Женщина как субъект преступления и уголовного про
цесса. - Ставрополь: Изд-во Диамант, 2004. - 30 с.

6. Ярмонова Е.Н. Особенности правового положения женщин на Руси
при заключении брака // Актуальные проблемы современной науки: Тру
ды 5-й Международной конференции молодых ученых и студентов. Часть
42. - Самара: Изд-во СамГТУ, 2004. - С.199-202.

7. Ярмонова Е.Н. Особенности правового положения женщины на Руси
с 9 по 14 век, выраженные в определении ответственности за убийство женщи-
ны//Право:теорияипрактика.-М.: Изд-во Тезаурус, 2004.№ 17.-С. 80-81.

Изд. лиц. серияИД№ 05975 от03.10.2001 Подписано в печать 19.11.04

Формат 60x84 '/,₆ Усл.печ.л. 1,1 Уч.-изд.л. 1,09

Бумага офсетная Тираж 100 экз. Заказ 255

Отпечатано в Издательско-полиграфическом комплексе

Ставропольского государственного университета.

355009, Ставрополь, ул.Пушкина, 1.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования

Юридическая ответственность является одной из важнейших правовых категорий и заслуженно занимает одно из центральных мест в общей теории права. Однако до настоящего времени ее признанная традиционность, и вместе с тем, неоднозначность в понимании продолжают оставаться причиной актуальности этой проблемы.

Особую значимость юридическая ответственность приобретает в связи с тем, что является важной мерой защиты интересов личности, общества и государства, что в сложившихся современных условиях глобализации, процессов построения в Российской Федерации правового государства -приобретает особую значимость.

Дифференциация юридической ответственности является одним из направлений развития российского законодательства и правовой политики в целом. При этом можно констатировать, что такая правовая политика влияет на появление в теории права все новых самостоятельных видов юридической ответственности.

Признаки правовой ответственности существуют не абстрактно, а проявляются в ее конкретных видах. Достаточность основания (или оснований) определяет наступление юридической ответственности того или иного вида.

Следовательно, такие критерии (основания) нуждаются в тщательном изучении, так как могут повлиять в перспективе на постановку содержательно правильного определения юридической ответственности.

Изучая многоаспектно такое явление, как юридическая ответственность, необходимо в ее отдельных видах вычленять определенные специфичные основания, которые, при их достаточности, могут войти в обязательный элементный состав содержания поняти«ЮриДЦ¹ Шкил ОТЯСТСШ нность».

В правовой действительности различные виды юридической ответственности часто взаимосвязаны и нередко переплетаются.

Существующая объективная действительность доказывает, что защита прав и свобод граждан, требует строгого учета характера и степени общественной опасности совершенного правонарушения, меры наказания виновного лица, индивидуализации наказания и т.д., что в свою очередь, обуславливает наличие различных видов юридической ответственности.

В связи с этим, видится достаточно категоричным предписывание некоторым видам юридической ответственности такого признака как самостоятельность.

Поэтому исследование видового многообразия юридической ответственности в работе, будет проводиться в контексте «нетрадиционности» подвергаемых изучению отдельных видов юридической ответственности.

Данные вопросы требуют проведения общетеоретического исследования, которое предпринято в настоящей работе.

Степень научной разработанности проблемы

Проблеме видового многообразия юридической ответственности в той или иной степени посвятили свои работы такие исследователи, как С.С. Алексеев, З.Л. Астемиров, Б.Т. Базылев, В.М. Баранов, Н.А. Боброва, Л.В. Бойцова, С.Н. Братусь, А.В. Васильев, Н.В. Витрук, В.И. Гойман (Червонюк), Т.Д. Зражевская, С.Н. Кожевников, Н.М. Колосова, Н.А. Краснов, О.Э. Лейст, В.П. Малахов, B.C. Нерсесянц, Т.Н. Радько, Р.К. Русинов, М.С. Самощенко, А.С. Сиротин, Л.Р. Стависский, М.С. Строгович, В.М. Сырых, М.Х. Фарукшин, Р.Л. Хачатуров, Р.Г. Ягутян и другие ученые.

В рамках отраслевых наук по юридической ответственности можно выделит комплексные исследования отдельных видов юридической ответственности, а именно работы: .B.C. Афанасьева, В. Варкалло, В.А. Елеонского, Н.И.

Загородникова, Л.М. Зайцева, Б.В. Здравомыслова, В.И. Курляндского, В.В.
Меркулова, Н.А. Огурцова, И.Л. Петрухина, А.Н. Рарога, В.А. Рыбакова, В.Г.
Смирнова, Н.А. Стручкова, А.Н. Табагаева, А.Ю. Шмарцева и других ученых.
Видовое многообразие юридической ответственности не теряет своей
актуальности и находит отображение (в различных контекстах) в работах
нового поколения ученых: М.С. Богдановой (видовое многообразие:), В.А.
Виноградова (вопросы конституционно-правовой ответственности), О.В.
Дмитриевой (вопросы ответственности без вины), А.А. Иванова
(индивидуализация юридической ответственности), В.А. Кислухина (видовое
многообразие) А.Н. Кожевникова (позитивная и негативный аспекты
юридической ответственности), Т.А. Малаш (неотвратимость юридической
ответственности), С.Н. Матросова (конституционно-правовая

ответственность), С.В. Песина (вопросы ответственности государства), Н.Н. Черногора (ответственность органов и должностных лиц местного самоуправления), М.С. Шиндяпиной (стадии юридической ответственности) и других.

Текущие достижения в теории права подготовили базу для дальнейшего изучения понятия юридической ответственности и ее видов.

Анализ работ по видам юридической ответственности за последнее время показывает, что чаще всего изучаются отдельные аспекты юридической ответственности, без увязки с другими ее видами, что лишний раз доказывает, что комплексное (общетеоретическое) исследование видов юридической ответственности (с учетом изменений в национальном законодательстве) в контексте их нетрадиционности не проводилось.

Надо отметить, что учебные пособия (учебники) по теории государства и права, рассчитанные на широкий круг читателей до настоящего времени в теме: «Юридическая ответственность» чаще всего обращают внимание на традиционные виды (которые получили однозначное признание в правовой

науке и чье существование не требует доказательства) ответственности (гражданско-правовую, уголовно-правовую, административно-правовую, дисциплинарную, международно-правовую, а в некоторых, и на материальную), и не учитывают тех научных наработок, которые появились в настоящее время, в частности, относящиеся к видовому многообразию правовой категории «юридическая ответственность», не принимают во внимание появление новых отраслей законодательства: таможенного, налогового, экологического, информационного и других.

Объект и предмет исследования

Объектом данного исследования является такое правовое явление и соответствующее ему фундаментальное понятие современной юриспруденции как юридическая ответственность.

Предметом исследования выступают нетрадиционные виды юридической ответственности.

Методология и методы исследования

Автор работы исходил из концептуальных положений теории права и государства, использовались работы по философии, философии права, логике, социологии, психологии, римскому праву, уголовному, гражданскому, административному и другим отраслям права.

При подготовке работы применялись общенаучные, частнонаучные и специальные методы, в частности: исторический, формально-логический, сравнительно-правовой и другие.

Использовались методы лингвистического анализа языковых конструкций русского и английского языков - при решении вопроса допустимости дефиниций отдельных понятий.

Все это позволило выявить возможные пути решения дифференциации видов юридической ответственности в контексте их нетрадиционности,

комплексно взглянуть на возможное (общетеоретическое) определение юридической ответственности.

Теоретическая основа исследования

Поставленная тема исследования, ее межотраслевой характер потребовал привлечения к исследованию достижений общей теории права и государства, отраслевых наук: конституционного, административного, уголовного, уголовно-процессуального, гражданского, гражданско-процессуального, трудового, семейного, налогового, таможенного, экологического, а также международного и других отраслей права.

Автором использованы труды по философии, социологии, политологии, истории, этике и другим областям знаний. Эмпирическая база

Правовой аспект категории юридическая ответственность обусловил необходимость исследования источников как национального (положения Конституции Российской Федерации, Федеральных законов, и иных нормативных актов Российской Федерации), так и международного права.

Цель и задачи исследования

Основной целью диссертационного исследования является анализ
нетрадиционных видов юридической ответственности и их возможное
соотношение с базовыми (по основным отраслям права) видами юридической
ответственности (гражданско-правовой, уголовно-правовой,

административной и дисциплинарной).

Для достижения данной цели поставлены следующие задачи:

- обозначить существующие в науке точки зрения на понятие юридической
ответственности, отразить ее позитивный и негативный аспекты как
самостоятельные формы выражения этого правового явления;

- выявить «слабые» стороны существующего понятийного аппарата
юридической ответственности;

- определить методологические основы исследования проблем
классификации юридической ответственности;

- исследовать базовые виды правовой ответственности, ставшие
традиционными в правовой науке, показать, возникший на их основе
генезис нетрадиционных видов юридической ответственности;

- подвергнуть анализу нетрадиционные виды отраслевой ответственности;

- раскрыть сущность отдельных (нетрадиционных) видов юридической
ответственности, выделенных по другим, не связанным с отраслью права,
основаниям.

Научная новизна исследования

Новация работы определяется тем, что на базе современных знаний, накопленных теорией права, отраслевыми юридическими и другими науками, нового законодательства, проведенного анализа понятия юридической ответственности и ее видов, выработано новое определение юридической ответственности.

Показано несовершенство общеправовой понятийной базы категории «юридическая ответственность» на основе ее видового многообразия.

Выявлены возможные пути решения проблемы через нетрадиционный подход: очерчены и обсуждены в рамках работы те фундаментальные виды ответственности, на чьей основе возникают самостоятельные виды ответственности, показаны критерии выделения последних.

На основе критериев выделения видов ответственности в качестве самостоятельных, было выработано новое определение юридической ответственности, которое объясняет существование в теории права взаимосвязанных между собой базовых и иных видов ответственности. Таким образом, определены границы возможного процесса дифференциации видов юридической ответственности, обосновано существование ряда нетрадиционных видов юридической ответственности.

Основные положения, выносимые на защиту

1.     Существующие   в   общей теории   права понятие   и   соответствующие
определения юридической ответственности во многом противоречивы, и не в
полной   мере   отражают   ее   действительное   содержание,   не   учитывают
современные   изменения   в   законодательстве   и   разработки   отраслевых
юридических наук. Это связано в частности с тем, что понятия правона
рушения (и юридической ответственности) разрабатывались, прежде всего, в
уголовном и административном праве, что преследовало прикладные цели:
определить подлежит ли лицо ответственности и т.д. В результате в этих
отраслях   права   было   выработано   понятие   состава   преступления   (пра
вонарушения), включающее все 4 элемента. Это положение затем вошло и в
общую теорию   права,   хотя,   не   в   полной мере   отражало   особенности
правонарушений и ответственности в других отраслях права, в том числе, в
гражданском и международном, признающих, в частности, ответственность
без вины.

2. Правонарушением следует считать любое нарушение норм права. То есть в
состав правонарушения входят два элемента - объект и объективная сторона,
а деликтоспособность субъекта и его вина являются условиями наступления
юридической ответственности, т.е. факультативными элементами, которые
различны в разных отраслях права.

3. Юридическая ответственность имеет две стороны (составляющие):
позитивную и негативную

Позитивная (перспективная) ответственность существует в любом правоотношении как дополнительная обязанность субъекта в случае нарушения правовых предписаний дать отчет в своих действиях, понести ретроспективную ответственность, Направлена позитивная ответственность практически на всех субъектов общественных отношений в отличие от ее

ретроспективной составляющей, возникающей только после совершения конкретным лицом проступка или преступления.

Правоотношения позитивной ответственности возникают одновременно с возникновением основного правоотношения, т.е. в общих правоотношениях -с момента вступления нормы права в юридическую силу, в конкретных правоотношениях - с момента возникновения этого (основного) правоотношения.

Негативная (ретроспективная) ответственность наступает в случае совершения правонарушения и проявляется в обязанности нарушителя претерпеть неблагоприятные последствия своего деяния: понести наказание (штрафная ответственность) или осуществить меры по восстановлению нарушенного им права (правовосстановительная ответственность).

4. Правовосстановительная ответственность существует во всех отраслях
права, поскольку нормы любой отрасли могут быть нарушены, что требует
вмешательства государства и осуществления мер по восстановлению нару
шенного права.

Штрафная (карательная) ответственность реализуется в тех отраслях права, которые имеют по закону собственные штрафные санкции и собственную процедуру их применения (реализации).

Таким образом, кроме традиционных видов отраслевой ответственности
(уголовной, гражданско-правовой, административной, дисциплинарной и
международно-правовой, а также материальной) следует признать сущест
вование конституционной, уголовно-процессуальной, гражданско-
процессуальной, арбитражно-процессуальной, экологической
ответственности, а также налоговой, таможенной, семейно-правовой и
некоторых других (с опорой на критерии допустимости выделения
самостоятельного вида юридической ответственности).

5. Виды юридической ответственности могут быть выделены не только по
отраслевому признаку, но и по другим основаниям. Это позволяет выделить

такие виды ответственности как безвиновная ответственность, коллективная (коллегиальная) ответственность, ответственность третьих лиц, ответственность государства и др.

6. Определение юридической ответственности должно учитывать все указанные аспекты, особенности всех ее видов.

Юридическую ответственность можно определить, как особое правоотношение между субъектами права, которые несут взаимную обязанность претерпеть неблагоприятные последствия правонарушения (меры наказания или правовосстановления) на основаниях, специфичных для разных отраслей права.

Практическая и теоретическая значимость исследования Теоретическая и практическая ценность работы обусловлена использованием новых подходов к пониманию юридической ответственности и ее видов.

Значимость диссертационного исследования для практики связана с возможностью использования положений и выводов диссертации в правореализационном, в том числе, правотворческом и правоприменительном процессах любых субъектов права.

Также эти положения могут быть использованы в учебном процессе юридических учебных заведений при преподавании тем, связанных с использованием категорий: правонарушение и юридическая ответственность (их понятие, содержание и виды соответственно).

Теоретическая значимость результатов исследования объясняется определенным вкладом в развитие теории права и государства; в частности -предложены новые подходы к общетеоретическому определению юридической ответственности, предложены критерии классификации существующих (формально и теоретически) видов юридической ответственности, внедрен качественно новый подход, объясняющий наличие

относительно самостоятельных видов ответственности через их нетрадиционность. Доказана необходимость видения диалектического единства базовых и нетрадиционных видов ответственности, и их взаимосвязь друг от друга.

Апробация и внедрение результатов исследования

Результаты проведенных исследований нашли отражение в пяти опубликованных статьях, докладах на межвузовских межрегиональных научно-практических конференциях, предметно-методических секциях, а также в процессе обсуждения и рецензирования работы на заседаниях кафедры теории государства и права Московского университета МВД России.

Материалы диссертационного исследования использовались в учебном процессе Академии права и управления Минюста России (г. Рязань), Московского университета МВД России (г. Москва), Московского областного филиала Московского университета МВД России, Рязанского филиала Московского университета МВД России и других вузов.

Объем и структура исследования

Диссертация состоит из введения, двух глав, объединяющих восемь параграфов, заключения, списка сокращений, списка использованной литературы. Первая глава представлена четырьмя параграфами, вторая глава также имеет четыре параграфа.

Такое структурное деление работы обусловлено спецификой ее содержания.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор и актуальность темы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, определяются цели и задачи исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, проводится методологическая, теоретическая и правовая основа исследования.

В первой главе - «Общая характеристика юридической

ответственности и ее видов» - в первом параграфе данной главы исследуется сущность правового явления (юридической ответственности), дается его понятие и признаки, анализируются виды юридической ответственности в традиционном подходе, принятом в теории права.

Тема юридической ответственности занимает одно из центральных мест в общей теории права. Многообразие взглядов на проблему понимания юридической ответственности можно свести к двум основным группам: сторонников узкого понимания юридической ответственности в ее традиционном плане, и сторонников широкого понимания юридической ответственности в ее нетрадиционном плане.

Представители первой группы, приверженцы негативного аспекта юридической ответственности (М.Д. Шаргородский, О.С. Иоффе, Л.С. Явичи др.) связывают понимание юридической ответственности с противоправным поведением, правонарушением, которые должно влечь за собой государственное принуждение, наказание. Правомерные действия субъектов в понимание юридической ответственности, по их мнению, не входят.

Другая группа ученых (Р.И. Косолапое, B.C. Марков и др.) считали, что дальнейшее исследование спорных вопросов юридической ответственности следует искать не в традиционном аспекте, а в новом подходе, который надо находить в самой сущности категории юридическая ответственность. Приверженцы данного подхода стремились выделить качественно новое мышление, осознанное зрелое, здравое в отношениях между личностью и обществом, которые возникает при взаимной ответственности указанных субъектов, когда каждый берет на себя определенные обязанности, и осознано, внутренне требовательно стремится их исполнить надлежащим образом.

В науке критически отнеслись к новой тенденции, и основным аргументом было то, что такому виду ответственности (перспективной, позитивной) присущ неправой характер.

В работе многоаспектно критически обсуждаются обе теории, но вполне вероятно, что существует и третья - более приемлемая: когда не следует стремиться к делению ответственности на положительную или отрицательную, а когда необходима их диалектическая взаимосвязь (М.С. Богданова и др.).

Поскольку негативный аспект ответственности тщательно изучен, то в работе особое внимание будет уделено позитивной составляющей юридической ответственности.

Деление юридической ответственности на позитивную или негативную не является исчерпывающим основанием проблемы классификации.

Помимо данного основания, в свете появления новых отраслей права, появилась идея классифицировать юридическую ответственность на виды в зависимости от одноименных отраслей права, а поскольку таких в последнее время появилось достаточно большое количество, увидели свет такие виды юридической ответственности как конституционная, таможенная, налоговая и др.

Классификация видов юридической ответственности в зависимости от степени их признания (традиционные и нетрадиционные) видится наиболее широкой. Именно в данном русле и построена диссертационная работа.

В данной части работы исследуются различные основания возможной классификации (помимо выше указанных): по характеру санкций, по особенностям состава правонарушения и т.д.

Во втором параграфе первой главы, даются методологические приемы исследования проблем классификации юридической ответственности.

Анализ существующих определений юридической ответственности, которые даны в 30 работах по юриспруденции, изданных в разные годы, позволил создать сводную таблицу признаков юридической ответственности.

(Число работ /проценты)

1)Позитивная (перспективная)характеристика ..9 / 30 %

2)Исходит от государства б / 20 %

4)Меразащиты ..3 / 10 %

5)О6язанность ..6 / 20 %

6)Реакция государства на правонарушение (государственное принуждение в виде различных неблагоприятных последствий для лица, совершившего правонарушение)

.. .16../ .53,3 %

7)Правоотношение ...5 .../16,5 %

8)Виновность .. ..2 ../ 6,7 %

9) Иные признаки ...II / 36,7..%

В качестве иных признаков указывается на правомерное поведение в рамках юридической ответственности, на возможность безвиновной ответственности, психологический аспект ответственность (внутренние осознание долга и др.)

Важно отметить, что графа «Иные признаки», то есть те, которые не вошли в наиболее распространенное определения юридической ответственности значительно превосходит в количественном показателе все другие графы сводной таблицы.

Таким образом, в этих определениях используются с одной стороны родовые признаки, которые характерны для почти каждого определения юридической ответственности в базовых отраслях права (гражданского, уголовного, административного, дисциплинарного), а с другой стороны, даются признаки, в том числе, и для одноименных видов ответственности, отличающие общеродовое понятие юридической ответственности от того, которое может быть заужено и применимо к комплексным видам ответственности, которые возникли на основе базовых или же вообще,

выходят за рамки юридической дефиниции понятия «юридическая ответственность», то есть находятся вне юридических рамок такой категории.

Анализ источников также указал на то, что графа «Иные признаки» обстоятельно доказывает несовершенство, неоднозначность определения юридической ответственности в теории права.

Рассмотрев различные точки зрения, можно прийти к объективному мнению, что они достаточно противоречивы и не в полной мере отражают необходимую общетеоретическую дефиницию понятия «юридическая ответственность».

Зачастую в определениях берутся родовые признаки понятия юридическая ответственность и умаляются те, которые присущи видовым особенностям категории юридическая ответственность, но которые не влияют на общетеоретический характер категории правовой ответственности.

Представляется, что признаки, характеризующие понятие «юридическая ответственность», должны удовлетворять следующим условиям:

а) четко характеризовать родовую принадлежность определенных признаков
ответственности,

б) отграничивать юридическую ответственность от других социальных
явлений многоликой действительности;

г) быть присущей всем видам юридической ответственности (даже не смотря
на их комплексный характер), чтобы не требовалось каких-то исключений и
оговорок;

д) носить общетеоретический, доступный характер.

Такой «разброс» признаков юридической ответственности прямым образом влияет на методологию решения проблем нетрадиционных видов юридической ответственности, чье существование не поддерживается большинством авторов, но проблема остается нерешенной и нуждается в

объяснении подходов к объективному существованию в науке указанных видов ответственности.

Делается попытка обозначить качественно новое определение юридической ответственности, в зависимости от вычлененных признаков.

Юридическая ответственность определяется, как особое правоотношение между субъектами права, которые несут взаимную обязанность претерпеть неблагоприятные последствия правонарушения (меры наказания или правовосстановления) на основаниях, специфичных для разных отраслей права.

На основе теории и современного законодательства объясняется юридическая природа отдельные базовых, и возникших на их основе, самостоятельных видов юридической ответственности. Таким образом, реализуется традиционный (общепризнанный) подход к видам ответственности.

Подвергаются исследованию общепризнанные виды юридической ответственности.

Ставится вопрос и возможности решения проблемы классификации видов юридической ответственности.

Решение проблемы может идти по такому алгоритму: разграничение традиционных (видовых) и нетрадиционные (подвидовых) видов ответственности.

В третьем параграфе первой главы дает общая характеристика традиционных видов отраслевой юридической ответственности.

Делается вывод о том, что административная, гражданская, дисциплинарная, уголовная ответственности, так или иначе, выливаются в развитие института юридической ответственности, посредством их норм осуществляется охрана всех других отраслей права, помимо специфических видов ответственности.

Особняком стоит международно-правовая ответственность, которая получила однозначное признание в правовой науке.

Но есть и такие виды ответственности, которые в зависимости от определенной специфики правового регулирования претендуют на то чтобы называться самостоятельными, то есть неподчиненными общему правовому режиму базовых отраслей материального, а в некоторых случаях, и процессуального права.

Это основание, критерий ставится за основу их самостоятельности.

Исходя из видимой целесообразности, подвергаются исследованию нетрадиционные отраслевые виды юридической ответственности, Большинство из этих отраслевых видов появились совсем недавно и их появление ознаменовано развитием новых отраслей современного права.

Стали появляться такие самостоятельные разновидности юридической ответственности как: налоговая, таможенная, экологическая, конституционная, процессуальная и др.

Нетрадиционный подход к дифференциации видовой правовой ответственности, не исчерпывается только отраслевыми видами, что обуславливает наличие в работе выделение других видов ответственности, принятых к рассмотрению в независимости от отраслевой принадлежности -по иным основаниям.

Во второй главе - «Другие нетрадиционные виды юридической ответственности» дается анализ отдельных нетрадиционных видов ответственности, чьи критерии (основания) выделения, как видится, могут повлиять на формирование качественного нового содержания юридической ответственности.

Предшествующая такому анализу методологическая основа, данная в первой главе работы, показала допустимые подходы решения проблем видового многообразия категории юридическая ответственность.

В частности анализу были подвергнуты отдельные (на уровне параграфа) виды юридической ответственности, выделенные по отдельным основаниям, а именно: позитивная, ответственность без вины, коллективная, ответственность государства.

Так, анализ позитивной ответственности дает основание наполнить содержание категории юридическая ответственность не только негативной, но и позитивной составляющей.

Добросовестная реализация своих обязанностей, вытекающих из требований позитивной стороны такого явления как ответственность, получает положительную оценку в системе социального контроля. Эта оценка имеет нравственное, правовое значение и в надлежащих случаях сопровождается мерами юридического поощрения, играющих роль стимулятора за общественно-полезное поведение субъекта права.

Анализ Конституции РФ и отраслевого законодательства показывает, что в ряде ее положений ответственность напрямую связана с возложением на субъектов права определенных обязанностей. Именно таким образам законодатель указывает на позитивную ответственность. Если такая обязанность не выполняется, то соответственно будет возникать уже негативный аспект ответственности.

Юридическая ответственность объединяет оба этих аспекта и поглощает их под свой объем.

Ответственность без вины - явление, которое имеет историческое отображение в источниках римского права, характерна в настоящее время для романо-германской и англосаксонской семей права.

Особое значение такой вид ответственности приобретает в гражданском и международном праве, где приветствуется объективное существование ответственности, независимо от того совершено деяние виновно или нет.

Однако часто в праве встречаются определения категории юридическая ответственность с обязательном присутствием в них элемента вины, то есть субъективного отношения виновного лица к совершенному правонарушению.

По мнению М.С. Строговича, надо разграничивать понятия правонарушение и ответственность и не предписывать второму понятию обязательное наличие, как у первого, такого элемента субъективной стороны правонарушения как вина.

Безусловно, уголовное право и уголовно - правовая ответственность немыслимы без четырех элементов состава преступления, в том числе, и субъективной стороны преступления, однако, гражданскому праву, и это законодательно оформлено, знакома ответственность за вину и без таковой.

В следующем параграфе работы дается объяснение существования коллективной ответственности.

Зачастую ответственность персонифицирована, например, в уголовном праве она применяется к конкретному лицу и назначается в соответствии с конкретной статьей Уголовного закона.

Институт соучастия в уголовном праве отягчает степень ответственность лица, совершившего преступление совместно с другими лицами.

Российское уголовное право не знает случаи ответственности юридических лиц, однако надо отметить, что уголовному праву ряда зарубежных такой институт известен и успешно применяется.

Трудовое право знает случаи коллективной (бригадной ответственности), когда целесообразней воспользоваться именно этой формой ответственности, в том случае, когда имеется ущерб от правонарушения, но персональную ответственность каждого установить затруднительно, и вред раскладывается между всеми членами трудового коллектива.

ответственность каждого установить затруднительно, и вред раскладывается между всеми членами трудового коллектива.

В настоящее время в новом КоАП РФ гораздо больше статей, по сравнению с прежним КоАП РСФСР, уделено ответственности юридических, в данном случае, подлежат установлению объективные и субъективные критерии ответственности юридического лица, хотя, ответственность все же остается персонифицированной категорией.

Гражданское право своими субъектами признает государство, физические и юридические (коллективные образования) лица и предусматривает соответствующую ответственность.

В свете изложенного, необходимо разграничивать ответственность коллективную и коллегиальную Коллегиальность один из основных принципов управления, при котором ответственность бывает обязательно персонифицированной. Коллегиальность следует отличать от коллективной формы ответственность, когда не обязательно устанавливать степень участия каждого в правонарушении.

Становление института ответственности государства прошло довольно сложный и длинный путь развития в нашей стране, что объясняется особой русской ментальностью к безответственности высшего эшелона власти, в том числе, и государства как возможного равноправного субъекта правоотношения ответственности.

Можно констатировать, как считает СВ. Песин, что в настоящее время данный институт находится в стадии формирования. Представляется очевидной необходимость принятия специального федерального закона, определяющего эту сферу правоотношений.

Однако в ст. 53 Конституции РФ однозначно закреплена ответственность государства перед остальными субъектами права и ни что не определяет ее обособленный характер.

Рассмотрение института юридической ответственности государства как нетрадиционного вида ответственности в свете данной работы актуально потому, что многие определения юридической ответственности, существующие в науке, не указывают на то, что субъектом ответственности может быть и государство, указывается лишь на то, что государство санкционирует (устанавливает) ответственность.

Теория ответственности органов государственной власти и их должностных лиц имеет историческое прошлое. Следует разграничивать ответственность государства и ответственность в конституционном праве, в связи с особым субъектным составом такого вида ответственности.

Ответственность государства за ущерб, причиненный гражданину, должна наступать вне зависимости от вины государственных органов и их должностных лиц во всех случаях неправомерных решений и деяний в области публично-правовых отношений.

Заключение диссертационного исследования содержит краткие выводы по всему кругу проблем, рассмотренных в работе.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1.       Сунцова Е.А. Проблема ответственности без вины // Сборник научных
статей.    Проблемы   развития   государства   и    права   в    современном
российском обществе. Выпуск III.     Гражданское общество в России:
теория и опыт. - М., 2003. - С.45-60

2.       Сунцова      Е.А.      Проблемы     взаимоотношения     коллективной      и
индивидуальной ответственности // Сборник научных статей. Проблемы
развития государства и права в   современном российском   обществе.
Выпуск   IV.   Юридическая   теория   и   правовая   практика:   проблемы
взаимовлияния. - М., 2004. - С. 67-81.

3. Сунцова Е.А. Уголовная ответственность и международное право // Вестник Академии права и управления Минюста России. / Человек: преступление и наказание. - Рязань, 2004. №. 3 (47) - С. 51-52.